Человек из чужого времени - [6]
Мужчина от души рассмеялся.
Тем временем его друзья сами подтянулись к ним и стали за спиной у приятеля. Тот на миг обернулся и снова продолжил:
– Ну вот, гора сама идет к Магомету. Ты, Михаил, не бойся, мы не вурдалаки, пьем хоть и красное, но не кровь.
«Откуда они узнали мое имя?» – с ужасом подумал Михаил.
Все трое громко рассмеялись. Один из них достал из кармана пальто граненый стакан и большую бутыль из зеленого стекла с наклейкой, на которой были нарисованы три большие семерки. Он откупорил бутыль и налил полстакана вина, цвет у которого был не красный, напоминающий кровь, а напротив, приятный – темно-янтарный.
– Ну что, за знакомство? – он протянул Михаилу стакан.
– Нет-нет, мне нельзя, у меня с печенью проблемы, – соврал тот.
– Печень – это святое. Тут ничего не попишешь. Ну тогда мы сами выпьем за твое здоровье, – сказал новый знакомый Михаила и залпом осушил стакан. То же сделали и его друзья. Они только крякали, но ничем не закусывали.
– Во-о-о, класс, теперь самое время поговорить и по папироске.
– Я не курю, – снова запротестовал Михаил.
– Что, у тебя еще и легкие больные?
Всем опять стало весело. Михаил поймал себя на мысли, что ему явно начало нравиться их настроение. Все трое закурили.
– Михаил, ты не сомневайся, у нас здесь, на Ваське, все схвачено. Загни нам что-нибудь эдакое, про баб или про политику.
– Ага, один хрен, – поддержали его друзья.
– И только не свисти, в таком прикиде сегодня или бомжи, или артисты ходят. Для бомжа ты слишком свежий и хорошо пахнешь. Ты не думай, мы не бездомные, у нас у всех хаты есть. Время такое. Мы свое отгорбатили, пусть теперь перестройка на нас горбатится. Ты понял, да? Водку продавать по талонам удумали, да еще и с одиннадцати часов. А что, до одиннадцати помирать человеку? Гниды они все. Вот за это и выпьем, чтобы не огнидиться.
– Ага, – поддержали его друзья, – чтобы у следующего начальника страны не было фамилии Гнидин.
Они снова хохотнули и выпили. Михаил понял, что именно сейчас настал момент, когда надо предложить самую нелепую версию, но на ум ничего не приходило. Медлить было нельзя. Пришлось начать издалека.
– Видите ли, милостивые государи…
– У-у-у-у-у! – все трое выразили свое восхищение, не скрывая кривых саркастических улыбок. Так высокопарно к ним еще никто не обращался.
– Я не артист, – словно не замечая этого, продолжил Михаил, – я, как бы это лучше выразиться…
– Сбежал из психушки, – помог толстяк.
– Вот именно, – обрадовался Михаил удачной подсказке.
– То-то я смотрю – речь какая-то ненормальная: «сударь», «любезный», «уважаемый».
– А что, милостивые государи, даже прикольно, – добавил толстяк.
– Что тебе прикольно, сударь?
– А все прикольно, уважаемый.
Троица веселилась вовсю. Вволю насмеявшись, первый знакомый Михаила вернулся к начатой теме.
– Значит, из психушки, говоришь?
– Именно так.
– С Пряжки, стало быть?
– Оттуда.
– Ну ты даешь, прямо как Шурик. Но ведь ты ж не псих, да?
– Лично я думаю, что не псих, а что думают другие, не знаю. Во всяком случае, государству и обществу вреда не причинял и дурно ни на кого не влиял.
– Куи продест? – многозначительно и на полном серьезе произнес длинный.
– Да-а-а, – с пониманием протянул добродушный толстяк, – куи?
– Не выражайся, старпом, это тебе не женщина, это интеллигентный человек.
– А что я? Я только хотел сказать, что если пойдешь против общества и начальников, то тебе верная дорога на Пряжку.
– Ну, вы, знатоки хреновы, – прервал их первый собеседник Михаила, явно не желавший уступать другим свое лидерство, – хорош умничать. Видите, у человека проблема. А вам все хиханьки да хаханьки. И за что тебя туда упекли?
– Ну как вам сказать, уважаемый, – Михаил задумался. – Сложно самому себе поставить диагноз, найти повод, за что меня можно было бы изолировать от общества нормальных людей.
– Бред! Причин и поводов можно найти миллион. Это в наши дни диагноз номер два после гриппа, – неожиданно возразил высокий и худой мужчина. При этом он даже как-то по-военному приобрел осанку.
– Тогда, может быть, за это? – издалека начал Михаил, – Представим себе, что у меня в одночасье, по непонятной причине, все вдруг изменилось. Я жил-поживал, знал, что было вчера, что будет сегодня, и представлял себе, что будет завтра. Я жил по определенным правилам. И вдруг раз – просыпаюсь утром, а правила уже другие. Более того, я даже не знаю, какие они, эти новые правила. Все произошло без моего желания и участия. И я уже не знаю, какое оно – сегодня и что будет завтра. Вы это можете себе представить?
– Слышь, старпом, ты можешь привести хотя бы один пример, когда что-нибудь делалось с твоего согласия, короче, с согласия народа?
– Что-то не припомню.
– А чего тут представлять? Весь Союз в это добро вляпался, – не выдержал длинный, с армейской осанкой. – Наше мнение никого не интересует.
– Ты что думаешь, я всю свою жизнь брожу по кладбищам и бутылки собираю? – снова вмешался первый знакомый. – Да я до перестройки в конструкторском бюро работал на заводе Козицкого. Мы цветные телики конструировали и сами производили, не хуже японских!
– Ну тут ты слегка загнул, – заметил толстяк.
![Раз, два, три, четыре, пять! Где тебя искать?](/storage/book-covers/97/97d3674e2172ea69aa869cecbcf202d3e2e89a47.jpg)
На квартиру к бандиту Санчесу Кровавой Горе врываются копы. Нужно срочно что-то предпринимать! Что-нибудь… необычное…
![Триада](/storage/book-covers/32/32b9d9c2c5fbed5c2a1a011c836a0cf4cbb72a80.jpg)
Автор считает книгу «Триада» лучшим своим творением; работа над ней продолжалась около десяти лет. Начал он ее еще студентом, а закончил уже доцентом. «Триада» – особая книга, союз трех произведений малой, средней и крупной форм, а именно: рассказа «Кружение», повести «Врачебница» и романа «Детский сад», – объединенных общими героями, но вместе с тем и достаточно самостоятельных. В «Триаде» ставятся и отчасти разрешаются вечные вопросы, весьма сильны в ней религиозные и мистические мотивы, но в целом она не выходит за рамки реализма.
![Время другое](/storage/book-covers/83/839707fa6b641288134803470a232a5fec3905da.jpg)
Поскольку в моей душе чувства сплетаются с рассудком в гармоничную суть, постольку и в этой книге проза сплетается с поэзией в прочную нить мысли. Благодарность за каждого встречного и невстречного, за замеченное и подсказанное, за явное и предвкушаемое – источник жизни, слова, вдохновения. Чувства людей моих веков исповеданы моим словом в этой книге. Малые прозаичные исповеди великих человеческих судеб…К тебе, читатель…
![Московские страсти](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Тупик джаз](/storage/book-covers/59/591af063275ae9a115cf75e55edd099fe1cd20a2.jpg)
«Из-за угла немого дома траурной тумбой «выхромала» старушка в черном. Заваливаться вправо при каждом шаге мешала ей палка с резиновым копытом. Ширх-ширх-ТУК! Ширх-ширх-ТУК! – Двигалась старушка в ритме хромого вальса. Я обрадовалась. Старушка не может уйти далеко от места проживания, поэтому точно местная, и, стало быть, знает каждый тупик!..».