Чефуры вон! - [52]
Когда герой демонстративно называет себя «чефуром», — словом с большим знаком минус, — уже одним этим он выражает сопричастность той оппозиционности, на которую обречены чуждые словенскому миру переселенцы. Эта оппозиционность поддерживается ответной стереотипизацией: слово «словенац», со всеми его этническими, социальными и политическими коннотациями, в свою очередь, приобретает негативное значение.
Марко не перестает противопоставлять Словению и Боснию, да и внутри его самого постоянно происходит столкновение двух различных менталитетов и двух темпераментов. Народы других республик Югославии всегда видели в словенцах людей работящих, хорошо организованных, старательных, но в то же время покорных, слабохарактерных, чего никак не скажешь о южанах. Эти черты словенского менталитета часто связывают с австрийской и немецкой дисциплинированностью и организованностью, которая оказала сильное влияние на словенский народ, в течение нескольких столетий входивший в состав Габсбургской империи. Отсюда такие прозвища словенцев, как «австрийские холопы», «конюшенники», «батраки». С прохладностью и закрытостью словенцев контрастирует балканский темперамент: балканцы открыты, участливы, внимательны, общительны и эмоциональны. В лице чефуров безразличию и разобщенности словенцев противопоставлены главные социальные ценности переселенцев с юга — братство и солидарность. Еще большему расхождению двух поведенческих схем способствует полярность социальных статусов: словенцы — атомарный в своем благополучии средний класс, а иммигранты — тесная маргинальная среда. В романе, однако, позиция героя лишена односторонности: Марко ассимилирует обе идентичности, отмечая плюсы и минусы той и другой. В начале романа Босния кажется Марко чем-то вроде большой дружной семьи, в отличие от Словении: «Все друг другу помогают, к любому можешь прийти в гости кофе попить без приглашения и всякой прочей мурни. Заходишь когда хочешь, так — побазарить просто, пообщаться, без понтов и прочей мути. Просто расслабился и вперед. Народ здесь живет не так: дом — работа, работа — дом. <…> Здесь же все только и думают о своей заднице, чтобы у них всего было побольше: и тачка крутая, и хата в несколько этажей — и насрать им на братьев, сестер, дядьев, теток. Замкнутые все. Потому и несчастливые». Но когда герой понимает, что ему придется жить в Боснии, Словения приобретает в его глазах гораздо больше преимуществ: «Фужины — это круто. Я ни в каком другом месте не хотел бы жить. По сравнению с этой долбанутой Боснией, с этим барахлом, а не страной Фужины — Голливуд. Самые крутые чуваки — с Фужин. Да и вообще, что тут сравнивать? Здесь просто полнейший облом!» Поиски героем своего «я», вступление на путь взросления, его существование меж двух культур — «чефур» в Словении, «Янез»[135] в Боснии — ставит перед ним непростые вопросы, на которые ему еще предстоит ответить.
Наиболее существенный элемент, которым обусловлена двойственность самоидентификации второго поколения иммигрантов в Словении, — их язык, ставший главной особенностью романа Горана Войновича. Социолект, на котором говорит Марко, вызвал немало споров в среде словенских языковых пуристов, заинтересовав в то же время читателей и критиков, а также послужив материалом для многочисленных лингвистических исследований. Именно этот особый язык — «чефурский», или «фужинский», который представляет собой богатую и выразительную смесь словенского, языков бывшей Югославии, а также уличного люблянского сленга, — явился, по словам Войновича, основным побуждением к написанию книги. «Чефуры вон!» изначально создавался как сценарий фильма и лишь потом был переработан автором в художественный текст — как раз для того, чтобы запечатлеть речь героев, ее лингвистическое своеобразие. Сам Войнович утверждает, что язык, на котором говорят обитатели многонациональных Фужин, всегда его восхищал. Зафиксировать это богатое, но ускользающее, быстро меняющееся языковое явление стало для него ключевой задачей. Несмотря на то что словенскому читателю порой непросто понять некоторые слова, общее впечатление от произведения при этом нисколько не страдает.
В Югославии, вопреки закрепленному в Конституции положению о равноправии языков всех федеративных республик, сербско-хорватский, как язык власти и численного большинства, пользовался особым, престижным, статусом во многих сферах общественной жизни. Словенцы слышали его по радио, он звучал в телепередачах, на нем выходили основные научно-популярные издания. Иммигранты из Хорватии, Сербии, Боснии и Черногории, приезжая в Словению, вовсе не чувствовали необходимости учить словенский. Ситуация кардинально изменилась после 1991 года, когда Республика Словения провозгласила свою независимость. Словенский, как официальный язык нового государства, приобрел более высокий статус, чем сербско-хорватский, который начал ассоциироваться с «понаехавшими». Первое и второе поколение чефуров, таким образом, оказались в разных языковых ситуациях. Родители Марко, полжизни прожившие в Словении, плохо владеют словенским: у них нет мотивации, их коммуникативная среда замкнута на себя. Коверканье словенских слов, неправильное произношение — все это предмет насмешек и карикатур, показатель их социальной ущербности.
![Дурак](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Дождливые дни](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Новый Голем, или Война стариков и детей](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Неферомантика. Маленькие "детские" повести](/storage/book-covers/5e/5ea620afcaaf516b8b312d2d96119bac8df12beb.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Авто-катастрофа](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Параллельные общества. Две тысячи лет добровольных сегрегаций — от секты ессеев до анархистских сквотов](/storage/book-covers/c8/c822a48aa7e6f8494ffbc787634c0032b2db39ef.jpg)
Нужно отказаться от садистского высокомерия, свойственного интеллектуалам и признать: если кого-то устраивает капитализм, рынок, корпорации, тотальный спектакль, люди имеют на всё это полное право. В конце концов, люди всё это называют другими, не столь обидными именами и принимают. А несогласные не имеют права всю эту прелесть у людей насильственно отнимать: всё равно не выйдет. Зато у несогласных есть право обособляться в группы и вырабатывать внутри этих групп другую реальность. Настолько другую, насколько захочется и получится, а не настолько, насколько какой-нибудь философ завещал, пусть даже и самый мною уважаемый.«Параллельные сообщества» — это своеобразный путеводитель по коммунам и автономным поселениям, начиная с древнейших времен и кончая нашими днями: религиозные коммуны древних ессеев, еретические поселения Средневековья, пиратские республики, социальные эксперименты нового времени и контркультурные автономии ХХ века.