«Чатос» идут в атаку - [80]
Евгений внимательно осматривал воздушное пространство. Чтобы не потерять и доли секунды перед атакой, он заранее откинул предохранитель пулеметов. Осеннее небо было пустынно. Пора разворачиваться. Он повернул истребитель к северной окраине Барселоны и в тот же миг увидел сверкнувшую в направлении Каталонскихгор трассу. «Илья фашиста поймал, — мелькнуло в голове. — Хитро задумали — город стороной обойти, потом с ходу сбросить бомбы, выйти к морю и домой. Недурно!» И тут Евгению показалось, что в разрывах облаков мелькнула тень. «Самолет?»
Облако, закрывавшее луну, сползло к морю. Взглянув вверх, Евгений встрепенулся. Над ним, тем же курсом, что и его истребитель, летело звено бомбардировщиков.
Не отрывая взгляда от ведущего бомбовоза, Степанов новел «чато» на сближение. Крыло фашистского флагмана закрыло половину диска луны, и ему показалось, что бомбардировщик расплывается в ночном небе. Неодолимое желание нажать на гашетки овладело Евгением, но он сдержал себя. Рано. Он видел короткие хвосты сине-оранжевого пламени, пульсирующего в обрезах выхлопных патрубков. Спутной струей моторов фашистской машины истребитель качнуло и повело в сторону. Рулями Степанов удержал «чато» от разворота.
Теперь Евгений отчетливо видел ярко освещенный луной бомбардировщик, летевший к Барселоне. «Да ведь это «Савойя-Маркети-81»!» В этот момент из-под фюзеляжа «савойи» ударил пулеметной очередью нижний стрелок. Заметили! В нескольких метрах выше И-15 друг зa другом мелькнули короткие красно-зеленые строчки. «Верхний стрелок лупит. Не видит, а все равно наугад стреляет. Пора и мне!»
Степанов утопил сразу все гашетки. Пулеметы кинжальным огнем резанули бомбардировщик. Истребитель находился так близко от фашистской машины, что, когда вспыхнуло ее левое крыло, Степанова на миг ослепило. Ничего не видя, он вывел истребитель из атаки. Боевой разворот. «Чато» быстро поглощал расстояние, отделявшее его от подбитой машины.
Роняя в темноту хлопья горящего бензина, бомбовоз шел прежним курсом «Если сейчас я его не свалю — будет поздно: бомбы упадут на город». От этой мысли летчику стало не по себе. Он знал, что происходит там, внизу. Надрывно ревут в порту гудки пароходов. На улица стоит пронзительный вой сирен. Переполненные женщинами, детьми и стариками подвалы домов и небольшие станции метро…
Евгений подвел истребитель к хвостовому оперению савойи». От огня всех четырех пулеметов вспыхнулоправое крыло бомбардировщика, но от курса фашист не уклонился. Он упрямо продолжал лететь к городу.
«Чато» находился теперь в так называемом мертвом конусе, и стрелки бомбовоза не могли поразить его. «Живуч, проклятый! Все равно не уйдешь! Буду колесами бить по хвосту». Степанов резко развернул истребитель. Удар! Летчика бросило вперед, и он едва не разбил лицо о приборную доску…
Сильно затрясло мотор. Описывая крутую дугу, истребитель несся к земле. Евгений уменьшил обороты двигателя и вывел машину в горизонтальный полет. В стороне ярким крестом падал уничтоженный огнем и тараном «савойя-маркети». «Только на город не свалился бы», — наблюдая падение «савойи», думал Степанов. В висках у него гулко стучала кровь, лицо покрылось липким потом. Евгений еще не успел полностью осознать, что сейчас произошло…
Огненная вспышка выхватила из темноты громады гор и окраину Барселоны. Это взорвался внизу фашистский бомбардировщик. «Вовремя я его стукнул», — подумал Евгений.
И тут он увидел еще один бомбовоз. Круто положив тяжелую машину на крыло, фашистский пилот разворачивал «савойю» в сторону моря.
В этот миг Степанов забыл о том, что трясущийся как в лихорадке мотор вот-вот может сдать и что в баке осталось не так уж много горючего. Он уже не помнил о пережитых мгновениях, когда ударом своего «курносого» сбил начиненный смертоносным грузом бомбардировщик. Перед ним снова был враг… И маленький «чато» рванулся к бомбовозу.
Истребитель настиг «савойю» уже над морем. Самолеты неслись на юго-восток, к острову Мальорка. Фашист начал прижиматься к воде. «Значит, меня заметил». Евгений полоснул бомбовоз очередью. Одновременно забили пулеметы стрелков «савойи», и «чато» облепил рой трассирующих пуль. Несколько минут самолеты мчались над морем, поливая друг друга свинцом «Этак он меня к своей базе приведет», — мелькнуло в голове у Степанова.
В каких-нибудь тридцати метрах под колесами истребителя в лунном свете мелькали белые гребни волн. Степанов толкнул вперед рукоятку газа. Тряска стала сильнее, но мотор тянул. «Еще немного потерпи, дорогой. Летчик подвел машину совсем близко к бомбовозу — гофрированная поверхность «савойи» была почти рядом. Нажал гашетки Зажигательные пули впились в крылья и фюзеляж бомбардировщика. Над морем сверкнула ослепительная вспышка. Истребитель швырнуло в сторону и вверх. Когда Евгений опомнился, его самолет мчался в густой темноте. Он развернул машину и пошел к побережью.
В этой бешеной гонке над волнами Степанов потерял ориентировку. Положение усугубилось еще и тем, что Барселона и Сабадель уже были затянуты облаками.
Впереди полыхнул зенитный разрыв. Потом разорвались еще два снаряда. «Молодцы зенитчики. Видели, что над морем шел бой, и понимают, что истребителю в этой темени придется туго при возвращении». Евгений подвернул машину в ту сторону, откуда стреляла зенитка. Взглянул на часы: «Бензина должно хватить». Ветер инять разорвал облака, и в лунном свете мелькнули знакомые очертания вершин Тибидабо и Манжуич. Прошло пцс немного времени, и внизу вспыхнули автомобильные фары. Шесть желтых огней, расположенных уступом, — это был Сабадель. Убрав газ, Евгений осторожно подвел самолет к полосе.
В книге на фактическом и документальном материале показаны яркие эпизоды из жизни и боевой деятельности многих туляков. Каждая страница — живой и яркий рассказ о подвигах, совершенных простыми людьми во имя беззаветной любви к Советской Родине, во имя торжества коммунизма.Можно с уверенностью сказать, что эта книга сыграет огромную положительную роль в благородном деле военно-патриотического воспитания не только молодежи Тулы и области, но и всего подрастающего поколения.
Эти биографические очерки были изданы около ста лет назад в серии «Жизнь замечательных людей», осуществленной Ф. Ф. Павленковым (1839—1900). Написанные в новом для того времени жанре поэтической хроники и историко-культурного исследования, эти тексты сохраняют ценность и по сей день. Писавшиеся «для простых людей», для российской провинции, сегодня они могут быть рекомендованы отнюдь не только библиофилам, но самой широкой читательской аудитории: и тем, кто совсем не искушен в истории и психологии великих людей, и тем, для кого эти предметы – профессия.
Эти биографические очерки были изданы около ста лет назад отдельной книгой в серии «Жизнь замечательных людей», осуществленной Ф. Ф. Павленковым (1839—1900). Написанные в новом для того времени жанре поэтической хроники и историко-культурного исследования, эти тексты сохраняют по сей день информационную и энергетико-психологическую ценность. Писавшиеся «для простых людей», для российской провинции, сегодня они могут быть рекомендованы отнюдь не только библиофилам, но самой широкой читательской аудитории: и тем, кто совсем не искушен в истории и психологии великих людей, и тем, для кого эти предметы – профессия.
Эти биографические очерки были изданы около ста лет назад в серии «Жизнь замечательных людей», осуществленной Ф. Ф. Павленковым (1839—1900). Написанные в новом для того времени жанре поэтической хроники и историко-культурного исследования, эти тексты сохраняют ценность и по сей день. Писавшиеся «для простых людей», для российской провинции, сегодня они могут быть рекомендованы отнюдь не только библиофилам, но самой широкой читательской аудитории: и тем, кто совсем не искушен в истории и психологии великих людей, и тем, для кого эти предметы – профессия.
Эти биографические очерки были изданы около ста лет назад в серии «Жизнь замечательных людей», осуществленной Ф. Ф. Павленковым (1839—1900). Написанные в новом для того времени жанре поэтической хроники и историко-культурного исследования, эти тексты сохраняют ценность и по сей день. Писавшиеся «для простых людей», для российской провинции, сегодня они могут быть рекомендованы отнюдь не только библиофилам, но самой широкой читательской аудитории: и тем, кто совсем не искушен в истории и психологии великих людей, и тем, для кого эти предметы – профессия.
Эти биографические очерки были изданы около ста лет назад в серии «Жизнь замечательных людей», осуществленной Ф. Ф. Павленковым (1839–1900). Написанные в новом для того времени жанре поэтической хроники и историко-культурного исследования, эти тексты сохраняют ценность и по сей день. Писавшиеся «для простых людей», для российской провинции, сегодня они могут быть рекомендованы отнюдь не только библиофилам, но самой широкой читательской аудитории: и тем, кто совсем не искушен в истории и психологии великих людей, и тем, для кого эти предметы – профессия.
Всем нам хорошо известны имена исторических деятелей, сделавших заметный вклад в мировую историю. Мы часто наблюдаем за их жизнью и деятельностью, знаем подробную биографию не только самих лидеров, но и членов их семей. К сожалению, многие люди, в действительности создающие историю, остаются в силу ряда обстоятельств в тени и не получают столь значительной популярности. Пришло время восстановить справедливость.Данная статья входит в цикл статей, рассказывающих о помощниках известных деятелей науки, политики, бизнеса.