Частная жизнь кардинала Ришелье - [54]

Подпись - герцогиня д'Эгийон.

- Дорогая! - обратился герцог к жене, - Зато у тебя осталась сарабанда!

- Это отговорка! - быстро ответила Ядвига, - Она надеется, что я не явлюсь вообще!

- Ну… - протянул Лианкур, - племянница без ведома дяди такое письмо не напишет. Это раз. Второе - кардинал так мстит тебе за гибель шута. Тот его развлекал. В третьих - без сарабанды балет - не балет. Просто хотят сыграть на твоих нервах. Ты будешь находится целый день и полночи на балу. Устанешь. А потом вот легкий и задорный танец. Это испытание!

- А если бы я танцевала павану? - удивилась полячка, - это бы не было испытанием?

- Если бы танцевала павану, то балет закончился бы быстро. На одном дыхание. Так сказать. А тут понятно, что торжества затянут.

- Где это написано?

- Это, дорогая моя, жизненный опыт! Будет перерыв и прочее. Все для того, чтобы не все дождались конца. Ты будешь мучиться ожиданием. А мадам Шапель спокойно уйдет, когда Господин Главный примет присягу.

- А если попробывать вообще отказаться? - поинтересовалась Ядвига.

- Нельзя. Прими все как есть, дорогая.

Герцог немного ошибся. Хоть балет и был длинным и с перерывом, но все-таки не до глубокой ночи. Мадам Шапель танцевала очень робко и сразу после первого танца исчезла из Ратуши. Ядвига же в перерыв успела куда-то отлучиться заставив терзаться герцога. Вернувшись весьма умиротворенной герцогиня Лианкур поняла, что оказывается балет близится к концу и сарабанда уже на подходе.

Французская сарабанда в отличие от своей испанской прародительницы была куда более величественным и спокойным танцем. Большое внимание уделялось четкости взаимодействия танцующих, а также красивым кивкам и изящным поднятиям ног: у мужчин более высоко; у женщин лишь так, чтобы платье не поднималось выше щиколоток. Чета Лианкуров справилась с танцем достойно.

После балета герцог поспешил вывести супругу с Ратуши и в экипаже начал печально рассказывать.

- Пока ты, дорогая, уезжала куда-то, я имел беседу с Его Высокопреосвященством!

- Он заметил мое отсутствие? - удивилась Ядвига.

- Не думаю. - коротко ответил герцог.

- Тогда что он сказал печального и неприятного, что ты. Анри, так грустишь?

- Ядзя! Я грущу потому, что в отношение тебя Его Высокопреосвященство решил развернуть кумпанию… Он желает, чтобы ты отправилась в мое владение "охотничий замок". Это довольно далеко от Парижа.

- Ссылка?

- Опала. Он считает. что тебе надо отдохнуть от шума города и заняться воспитанием своего сына. Я же могу оставаться в городе.

- И что ты решил, дорогой?

- Мы уедем вместе. Будет неблагородно оставлять тебя одну в мрачном замке. Я переживу отсутствие городских развлечений. И буду надеяться, что после минутной слабости кардинал переосмыслит свои указания. Он не злой человек и вполне отходчивый. Но уж больно ты задела его своей тайной, да и сама понимаешь… Антуан ухитряется и с того света делать незуразности.

***

Первая неделя в охотничьем замке прошла для герцога довольно весело. Соседи приглашали его в гости. А один из дальних родственников, который не согласился по просьбе кардинала приехать в Париж на дворцовую службу, даже организовал замечательную охоту.

Герцогиня же мужа не сопровождала, а все время находилась с сыном. По этому поводу Лианкур язвил, что премьер-министр будет очень доволен тем, как выполняет она его распоряжение.

В начале второй неделе пребывание Лианкуров в удаление от Парижа в замок приехала взволнованная Хасинта. Увидел ее Ядвига смертельно побледнела.

- Дэвик жив? - первое, что спросила полячка.

- Да, синьора! Но он очень болен. Мэтр Шико говорит, что это пурпурная лихорадка!

- Scarlet faver? Но почему?

- Господин Шико говорит, что это эпидемия. Она по всему Парижу.

- Так, - Ядвига сжала голову тонкими пальцами. - отдохни и поешь. Я сейчас соберусь.

Герцог уже находился поблизости и прислушивался к разговору.

- Ядзя, что за срочность? Тебе нельзя в Париж!

- Дорогой мой! Там мой сын! Он умирает! - воскликнула бедная женщина.

- Это тот незаконнорожденный? - герцог присел на стул. - Прими это со стоизмом. Бог дал, Бог взял. Тем более, что отец в неведении. Да и так будет лучше и для тебя и для него. Найдете общий язык вновь. Раз не будет тайн.

Лианкур посмотрел на супругу и содрогнулся от ее взгляда.

- Пусть уж Бог меня лишит жизни, а не дите. Которое неповинно в своем рождении. Лучше молчи, Анри. Я уже уезжаю.

- Тогда я поеду с тобой. Мне ведь можно быть в городе! - герцог поднялся со стула.

- Если ты так уж хочешь, то приедешь позже. Не сейчас. Я поеду инкогнито.

- Ты безумна. Ядзя! Чтобы въехать в Париж тебе нужен какой-нибудь документ. Подписанный либо королем, либо кем-нибудь из сановников и министров.

- Я к Парижу подойду пешком, как простолюдинка. Не думаю, что в таком состоянии меня может кто-либо или что-либо остановить!…

***

Давид заболел коклюшом. Именно его эпидемия распространилась в те годы по Парижу. Коклюш - острое инфекционное заболевание, вызываемое коклюшной палочкой и характеризующееся своеобразным кашлем. Медики и врачи Парижа еще не могли точно диагностировать коклюш это или скарлатина и обе болезни называли пурпурной лихорадкой.