Байки на костре - [3]
-Постой! То, что ты нам рассказал только что... Ты действительно такой уникальный и все это с тобой произошло на самом деле? - спросил Вадим, - Или... ты нам рассказываешь сказку на ночь. Красивую, но все же сказку. Его короткая тень качнулась, попыталась подобраться еще ближе к хозяину, слиться с ним воедино. Но не смогла, видать, единожды разделившись, не дано нам стать единым вновь. Луна стояла в зените - совсем крохотная, похожая на крупную звезду, вот только светило куда сильнее. Сверчки замолкли, и даже ветер перестал качать кроны деревьев. Было тепло, почти душно и луговые травы издавали почти пьянящий, но полусонный уже аромат. Глухой ночной час, все спят, и даже ночные животные умерят свою активность. Лунный диск светил теперь ярко, как прожектор. И в этом синеватом, мертвенном, но уже совсем не призрачном свете, замершие в безветрии травы казались чуть рябящей водной гладью, в которой по недоразумению оказались кинуты вдруг машины, палатки и раскинувшиеся безвольно люди. Костер больше не плевался языками пламени, он тоже утих, может быть, заснул, и только сонно помаргивал иногда глазками углей. Веки его окончательно смежаться лишь к утру, укроются серым пеплом, чтобы на восходе солнца вновь распахнуться в полную мощь. Глухой час, тихий час. Именно такие часы иногда кажутся вечностью. Но даже тихий час - это всего лишь шестьдесят безмолвных минут. Попутчик улыбнулся - мягко, спокойно. Покачал головой: -А что ты хотел бы услышать, Вадим? Мы ведь верим только в том, что хотим верить. Почему бы тебе не поверить в то, что окружающий мир гораздо сложнее, чем тебе казалось до этого? Это ведь твоя ночь. Твоя самая длинная ночь и твоя последняя сказка. Так поверь же в нее. Тем более что ее окончание ты видишь сейчас. Никогда не попадал в сказку? - попутчик сорвал травнику, ухватил ее уголком рта - так вот твой шанс. Эта ночь. В такие ночи совершаются чудеса. Дядя Саша Кононов слушал его как завороженный. Он сидел в согбенной позе, руки его были безвольно разбросаны, рот приоткрылся, и на зубах поблескивал свет луны. Глаза его были широко открыты. Он уже попал в свою сказку. Только с плохим концом. -Но даже чудесные ночи не бесконечны, - сказал попутчик, все еще улыбаясь, - и если ты хочешь дослушать до конца, мы должны поторопиться. -Хорошо, - сказал Вадим и устроился поудобней, - продолжай.
...и вот так было, пока я не встретил старого Кабасея. Встретил я его случайно, и он, пожалуй, предотвратил последнее и самое удачное на меня покушение. Кабасей был колдуном. Во всяком случае, он себя так называл. Хотя нет, называл он себя ни много ни мало Величайшим Колдуном, хотя на самом деле он был чем-то сродни мне - просто тот редкий человек, что может видеть скрытое от остальных. Было ему около пятидесяти, и он носил роскошную рыжую бороду веником. Не менее роскошной и рыжей была у него и шевелюра, без каких либо признаков седины. Ростом он маленького, но сильно коренастый и ходил переваливаясь. Потому и воспринимался он не как величайший колдун, а скорее как великовозрастный деревенский бездельник, не вылезающий уже из бутылки. Так сказать Величайший Бездельник. В чем-то это и было правдой. Тем днем, опять же весенним я занимался ловлей мелкого лесного демона. Не того монстра, что порождают старые деревья - эта тварь была куда менее опасной. Сровнялся мне тогда уже двадцать один год, и я все активнее пытался узнать тайны незримого. Мысль о поимке и тотальном допросе кого ни будь из лесных давно ходила у меня в голове, оформлялась, но решился я на это только в тот день. Против маленького лесного демона первейшее средство - длинная упругая розга, срезанная с пятилетней осины. Именно пятилетней и считать предлагалось по годовым кольцам, перед этим несчастное дерево загубив. Это тоже считалось частью ритуала - дерево должно погибнуть как можно более неприятной смертью, что мною и было проделано, без особых угрызений совести. Демоническую тварь я подкараулил в маленькой сырой ложбинке, сплошь заросшей исполинского размера борщевиками. По дну этого микроовражка протекал шустрый ручеек с остро отдающей железом, водой. Демон обретался аккурат на песчаном бережке этого ручейка - упершись корявыми лапами в землю, он что-то с трудом волок за собой. Чуть приблизившись, я обнаружил, что маленькое чудовище тащит за собой труп человека в ободранном ватнике. Человек был в несколько раз тяжелее демона, но маленький паскудник не сдавался и его усилия увенчивались успехом мертвец рывками, но все равно двигался вдоль ручья, оставляя за собой широкий след промятой растительности. Ноги мертвеца безвольно волочились по грунту одна босая, а другая в побившем все рекорды древности и ветхости, высоком ботинке. Мне стоило обратить внимание на труп - не на личность убитого, скорее всего это был обычный бомж, на свою беду забредший в лесополосу, где и пал жертвой ненавидящей весь людской род твари, а на сам факт нападения лесного демона на человека. Все потусторонние твари ненавидят людей. Я зову их демонами, просто используя устоявшееся название. Их очень много и подавляющее большинство их совсем крошечное. Ненавидят все, но только самые сильные дают своей ненависти практическое применение. А сильнейшие, зачастую играют очень важную роль в жизни людей. Злую, естественно. Этот маленькая лесная тварь была слишком слаба, чтобы самостоятельно замучить несчастного. Конечно, оставался шанс, что она нашла его уже мертвым, но, в тот момент я даже не задумался о чем не будь подобном. За что и чуть не поплатился. Ручей выбегал из-под земли в самом начале овражка. Там же была крохотная пещерка в рыхлом песчаном слое - просто полуметрового диаметра дыра в земле. Именно туда и тащил свою добычу маленький демон. Вот только маленьким он оставался не долго. Когда я неслышно выскользнул из-за могучего борщевика, занося для удара заговоренную розгу, демон переменился. Он мощно раздался в плечах, и если ранее он напоминал невнятного чешуйчатого жабоида, то сейчас уже вполне тянул на маленького динозавра. Десяток острейших шипов проклюнулось у него на черепе, лапы скрючились и налились дикой силой, кости росли и заострялись с немыслимой скоростью. Слишком поздно я заметил, что у трупа, лежавшего у ног демона, не хватает лица - явно результат работы этих самых когтей. Секунда, две - и передо мной стоит уже полноценный лесной демон, такой же, а может даже и сильнее чем тот, что напал на меня в детстве. В маленьких глазенках чешуйчатого чудовища что-то тускло светилось. Вряд ли разум, скорее глазами ему служили две гнилушки. Естественно моя волшебная лоза с хрустом переломилась об этого монстра, стоило приложить ею по узкому лбу демона. Мне даже показалось, что демон усмехнулся, впрочем, я мог и ошибиться, потому как, бросив дурацкую осиновую палку, спасался бегством. Потусторонняя тварь бросилась следом, и без сомнения быстро бы настигла меня, если бы в тот же момент не получила в пустую, деревянную черепушку двойной заряд из дробовика, который и оказал на нее самое фатальное воздействие, а именно почти полностью лишил головы. Демон брызнул на окружающую растительность зеленоватым бледным соком, и тяжело опрокинулся в ручеек, образовав тому монументального размера запруду. А из-за густой овражной растительности появился Кабасей. Выглядел он так, как я вам его и описал, что уже создавало довольно сильное впечатление, а его облачение так и вовсе вводило непосвященных в культурный шок. Он был одет...а собственно взгляните на меня, вот так он был и одет, в эти бахилы и с таким же рюкзаком за спиной. Ну, может быть только еще более потертым. -Ну, парень, нельзя так как ты, с прутиком таким на лешего переть. Поприветствовал меня Кабасей - на лешего то, значит, с умом надо! Я молчал, я все еще отходил от мгновенного шока при перевоплощении демона. Потом все-таки выдавил: -Прутик... лоза. Она заговоренная была. -Заговоренная! Голубей ей гонять и только, - отреагировал мой избавитель, - а если ты собираешься всерьез эту нечисть пугать, то тут надо кое-что потяжелее. -Что же? - спросил я. И он мне ответил. А потом я многое узнал об этом странном мире, что незримо нас окружает. А потом еще больше. Кабасей был одинок, и всю свою жизнь посветил поискам и уничтожению нечисти. В силу склада своего ума, он не хотел просто изучать всю эту демоническую братию. Нет, душа его жаждала очистить мир от существ, которые ненавидят людей, что он и ревностно пытался исполнить. На его счету было целые легионы истребленной нечисти, правда, состоял он в основном из безобидных домовых, или маленьких же лесных и водяных созданий, которые просто не могли оказать сопротивления. Хотя попадались ему и по настоящему опасные твари. Так, например он самолично изничтожил одного излишне умного некродемона, который всерьез возомнил себя богом смерти и даже создал вокруг себя маленькую, но совершенно отмороженную секту, члены которой забавлялись жертвоприношениями в превышающем все разумные границы размере. Естественно демон принимал жертвы благосклонно и сила его неконтролируемо росла, и он действительно грозил перерасти в нечто большее, чем просто банальный смутировавший дух, если бы Кабасей не подсуетился и, внедрившись в секту, не подсунул ему на алтарь талисман основной которого был четырехлистный клевер. Принявший этот символ жизни вместе с очередной жертвой, демон, чья основа состояла из некроидной материи, не вынес этого и помер в жутких мучениях, успев, однако в приступе ярости разодрать всех сектантов на клочки не более десяти сантиметров в диаметре. Кабасей показал мне шрам, который образовался, когда демон добрался до него самого. К счастью для колдуна, потусторонняя тварь была уже на последнем издыхании. Были и другие славные победы на счету этого странного типа. Но с годами ему все тяжелее давались эти битвы. Кабасей выдыхался. Знания его множились, а вот сила, увы, не прибавлялась. Демонов же наоборот - не убавлялось. Кроме того, он сумел убедить себя, что является одним единственным, кто видит этих существ и с его смертью некому будет противопоставить злу барьер. Забавно, но, похоже, я только сейчас, уже после всего стал понимать, что подобный барьер в принципе и не нужен, а даже вреден, потому как нарушает природное равновесие. А равновесие это... впрочем, про него позже. Впавшему в тяжелую депрессию колдуну мое появление показалось знаком свыше, и потому он охотно посвящал меня в свою науку. Я стал его учеником, первым и, наверное, последним. Перво-наперво он вбил в мою голову основной свой постулат - никогда не лезть на рожон. Выходить на потусторонних тварей следовало после длительной подготовки и хотя бы минимальной разведке, чтобы не оказаться однажды в позиции бравого кавалериста саблей атакующего танк. Здесь важную роль играла литература древние пыльные тома, содержащие в себе массу важных сведений, равно впрочем, как и массу всякой шелухи. Библиотека у Кабасея была огромная, что совсем нельзя было сказать по его виду - большинство было издано в позднее средневековье и написано на причудливых тогдашних языках. Часть книг была очень ценной, часть уникальной, а на мой вопрос, как они попали к нему, мой инструктор ответил невразумительной ухмылкой, которая к тому же почти не была видна сквозь его пышную бороду. Ответ я узнал довольно скоро, после того как мы беззастенчиво грабанули архив в одном небольшом городке - административном центре района. Я помогал Кабасею безоговорочно, и был безумно увлечен всем этим. Мои познания пополнялись семимильными шагами, и вскоре я с удивлением обнаружил, что мир полный чудес меня больше не шокирует. А чудеса? Чудеса стали обыденностью. Вечера я теперь проводил у него, и мы подолгу разговаривали, активно делясь знаниями друг с другом. Мой наставник пользовался грубоватыми народными терминами при описании нечисти, но иногда вдруг сбивался на высоконаучный слог и со стороны это выглядело очень забавно. Именно тогда я узнал, что убитый мной в детстве домовой не что иное, как один из младших слабеньких демонов, к тому же состоящий в родстве с крылатыми лесными феями (и те и другие очень любили побаловаться кровью - чужой), да и что сами феи вовсе не феи, их скорее можно было назвать баньши, - во всяком случае, пользы от них было примерно столько же. Мир незримого густо населен, в нем занят буквально каждый квадратный метр жилого пространства. К тому же он намертво переплетен с миром нашим, вернее эти два мира есть единое целое. Ну, знаете, как в лесу - деревья растут вверх и поделены лесной живность на этажи. И потому любое воздействие в нашем простом и материальном мире есть следствие какого то действия в незримом, и наоборот. То есть ничего у нас не происходит зря. А значит, до корней любого события можно при желании докопаться. Вот, например, скисло у соседской старой бабы Вали молоко, о чем она и воодушевленно сообщает сидя с утра на лавочке. Вы скажете - не следила, поставила в тепло вот и скисло? Ан нет, оказывается ее невестка, сама уже в годах, бабку в тайне ненавидит, и имеет планы на ее уютный домик. Вот как-то в один из визитов и привлекла потустороннюю черную тварь - эдакую эманацию отрицательных чувств - чернушника, по едкому определению Кабасея. Сделала сама, того не подозревая, а твари только дай волю - раз и в молоке фатальная доза токсина ботулизма. Ну и скисло еще к тому же. Не разберись бабка сразу, корила бы себя за невнимательность уже на том свете. А чернушник на этом не остановиться, так что если его вовремя не прибить, бабку все одно будет ждать скорый конец - от бытовых вроде бы причин. Пожар ли, стул ли под ней подломится, все одно конец. Вот. А вы говорите случайность, в тепле постояло. Хотя конечно и такое может быть. Кстати этот случай был моим первым настоящим делом. Под чутким руководством Кабасея я выследил тварь и безжалостно уничтожил, воспользовавшись при этом такими экзотическими средствами как вымоченный в пресловутом отоксиненом молоке хлебный мякиш и длинный кнут конского волоса с серебряными набойками, который сделал бы честь любому ценителю садо-мазо. Талисманы. Это, Вадим, одна из главных составляющих моей профессии, помимо, разумеется, самой возможности видеть незримых. Как неисчислимо количество потусторонних созданий в этом мире, так и безумно много средств этих самых существ изведения. Я не говорю, что для каждого монстрика нужен свой талисман выделяются группы используемых предметов, и выходящий на охоту за демонами должен точно знать на кого именно он идет, и соответственно иметь при себе группу отпугивающих тварь талисманов. А вот для нестандартных демонов талисманы все-таки уникальны и не всегда удается их найти. Эти фетиши бывают разными. Они состоят из металлов всех видов, дерева, кости, а бывают даже живые талисманы. Кошки, например, или черные собаки у которых вокруг глаз белые пятнышки. Некоторые талисманы действуют сразу, некоторые приходиться долго готовить. Вот как моя сорванная с убитого дерева розга. Все это мне поведал Кабасей, а вскоре мы с ним регулярно стали выходить на промысел. Вдвоем работа наша пошла так эффективно, что слава о нас стала быстро расползаться в обоих мирах. Соответственно положительная в людской среде и крайне дурная в стане потусторонних. Не раз и не два на нас организовывали покушения, и некоторые из них были так хитроумно спланированы, что сам я ни в жисть не смог бы отбиться, если бы не мой наставник. С ним же, эти нападки не причиняли нам никакого вреда. Так прошел год. Всего лишь год, хотя мне сейчас кажется, что миновал как минимум десятилетие, так были насыщенны событиями эти двенадцать месяцев. А этой весной и приключилась с нами неприятная история, финал которой ты имеешь несчастье наблюдать. Знал бы только Кабасей, чем все только закончится. -Детей ворует. - сказал он мне как-то раз. Помнится, я в тот момент листал ветхий древний фолиант с забавными карикатурно изображенными человечками. Впрочем, занимались они делами далеко не карикатурными, а именно - разделывали своего собрата, что возлежал на алтаре. -Кто? -А вот это хорошо бы узнать. Тут недалеко есть одно село, так ничего особенного, только по ночам там пропадают дети. -Да, они это любят, - сказал я, имея в виду не детей, а большинство мелких незримых, что действительно обожали похищать маленьких человечков. Кабасей вздохнул, почесал бороду: -Но некоторые особенно. -Думаешь, это кто-то серьезный? -Мне не нравятся масштабы. В селе за последнюю неделю недосчитались половины учеников тамошней средней школы. Это, по меньшей мере, пара десятков детей от семи до десяти лет. -Ну так поедем и посмотрим, - сказал я, и мы, не долго думая, отправились в путь. В селе Хмелово(которое оказалось вовсе не так недалеко) мы обошли несколько домов, представившись хозяевам частными следователями. Народу на улицах было немного, на нас косились с плохо скрываемым подозрением. На каждом перекрестке обретался патрульный автомобиль, которых по важности случая нагнали аж из ближайшего райцентра. По всему селу тоскливо брехали собаки, что, как и все животные, хорошо чувствуют незримых. -Ну вот, - произнес Кабасей, - наследили здесь, не продохнуть. Следов в домах обнаружилось и вправду много - не реальных конечно. Только тех, что видели мы. Особенно много оказалось в большом бревенчатом доме на краю села, там раньше жила многодетная семья, за последнюю неделю ставшая сначала однодетной, а потом и вовсе бездетной. Отстранив впавших в полную безнадежность родных похищенных ребятишек, мы проследовали внутрь строения. В доме воняло. Воняло мощно и тяжело, неким гадостным мускусным запахом, от которого слезились глаза, и спирало дыхание. Было от чего - каждый угол чистеньких и опрятных вроде с виду комнат закрывал толстый шмат сочащейся черноватой слизи. Эта слизь была везде, она шевелилась в нишах, свисала космами с лампочки, ею были изгажены стены. Выглядела она омерзительно, и чудовищно пахла, но только для нас - хозяева, ее не видели в упор. И не должны были видеть. Так же как не должны были видеть следов того, кто все это сделал. А он вовсе и не скрывался, этот поганец. Крупные и уродливые отпечатки трехпалых лап виднелись повсюду. Они залезали в слизь, пересекали черными неряшливыми отпечатками комнату, топтали вытертый половичок в прихожей. На каждом следе четко выделялись отпечатки крупных и хищно загнутых когтей. Один след красовался прямо на столе, пятная клетчатую скатерть и отбивая у людей аппетит. Поднял голову, я обнаружил еще один след на потолке. Один единственный. Кабасей только качал головой. С кряхтением нагнулся, посмотрел под печку и нашел там домового. Уже мертвого, и окостенело скрюченного. Головы у маленькой твари почти не было, так какие то обрывки торчали там, где должна быть нижняя челюсть. -Покажите, где была детская спальня. - Негромко, но властно сказал Кабасей и, разумеется, был тот час туда препровожден. Ох, вот тут пахло так, что вонь во всем остальном доме казалась, чуть ли не приятным ароматом - она висела в воздухе подобно некоему покрывалу, от нее першило в горле и совсем нельзя было дышать. Тут стояло пятеро кроваток, слишком коротких, чтобы принадлежать взрослым. Постели были аккуратно застелены, на покрывало не было не единой складочки, а подушки совсем не смялись. Кровати были полны слизи. Она возвышалась на покрывалах неаппетитной горкой, все время чавкала, и колыхалось, как желе. Внутри нее двигались и подрагивали черные точки, похожие на головастиков. Слизь висела и на окнах, под ветром ее мотало, и она походила на штору. Реальные шторы были так ею измазаны, что отяжелели, и висели не шевелясь. Разумеется, кругом было полно трехпалых отпечатков. Я взглянул на Кабасея, но тот был спокоен, видимо нечто подобное уже видел. На обоях обнаружился затейливый слизневой орнамент, который шел, не прерываясь, по всем стенам и затейливо обрамлял исполинскую надпись над стоящими рядом кроватями. Крупный уродливый шрифт, я глядел на эти буквы и сначала на смог понять их смысл. Затем истина открылась мне, и это было подобно удару. Я не знал, плакать мне или смеяться, глядя на оставленное и видимое только нам послание от нагадившего духа. На изрисованной слизью стене корявым шрифтом было написано: "Я ЛЮБЛЮ ДЕТЕЙ". Вот тут я понял, что мне надо и поспешно покинул дом, пока мой сегодняшний завтрак не покинул положенного ему места. Кабасея я ждал на улице, и когда он вышел, сразу задал ему вопрос: -И каково твое мнение? Тот нахмурился, проводил взглядом отощавшего дворового пса, что также недоверчиво косился на него. Сказал: -Он действительно любит детей. Мы с тобой нарвались на весьма уникальную и нетипичную тварь, которая к тому же находиться в стадии роста. Это демон-нянька, так я их называю, потому, как похищение маленьких детей для него есть высочайшее наслаждение и средство к существованию. Да, детей он держит где-то в лесу и с каждым днем их становиться все меньше и меньше, но оставшиеся не знают, что их ждет, и потому не боятся. Отличительная особенность этого демона в том, что со своими жертвами он обращается удивительно ласково, так как их собственные матери иногда не обращаются. Нянчит их. -Вот как? А почему я тогда не видел раньше ничего подобного? - спросил я. -По молодости, - усмехнулся Кабасей, - а вообще я говорил, что это нетипичное создание. Обычные демоны-няньки редко отваживаются на масштабные похищения, им хватает одного двух ребятишек в год. Но не этот, ты посмотри, что он тут натворил. Он же не ограничился просто похищениями, он изгадил весь дом, он в открытую наследил, а количество детей пропавших за короткий срок превышает любые границы. Эта тварь безумна. Что-то поломало ее естественные ограничители кровожадности, и теперь она без сдерживающих стимулов способна к неконтролируемому росту силы. С каждым употребленным по назначению ребенком. Мне захотелось спросить каким образом употреблялись дети, но, глянув на Кабасея, раздумал. Да, безумие есть и в среде незримых. Точно не знаю, что оно из себя представляет. Демоны ведь не похожи на людей, здравый рассудок им чужд. Но есть некие ограничения, наложенные самой природой, - как и на неразумных зверей. Так домовые никогда не выходят за рамки мелких проказ над хозяевами, лесные демоны бояться нападать на группу людей и предпочитают одиночек. Водяные твари могут из целого пляжа купающихся и веселящихся людей выбрать одного единственного и утащить его на дно. А могут и не утащить, а только испугать, на миг, прижавшись чешуйчатым и холодным рыбьим телом к ноге. А демоны-няньки не крадут больше трех детей в год. Но бывает так, что эти ограничения рушатся. И тогда не скованная ничем тварь устраивает полный беспредел. Как в том случае с некродемоном. И, похоже, в случае нынешнем. Кабасей на глазах мрачнел, и я стал понимать, что в этот раз мы легко не отделаемся. -Ну, хорошо, это демон-нянька. Что мы будем с ним делать? -Уничтожать, естественно. Если мы не хотим, чтобы село осталось без своего будущего. А все к этому идет. Домой я в тот день не вернулся, оставшись в селе. Мой наставник предложил устроить гадине засаду, руководствуясь тем, что она непременно явится за новой жертвой. Мы просидели последующую весеннюю ночь возле дома еще одной многодетной семьи, пока еще не тронутой похитителем. Трижды нам приходилось скрываться от бдительных милицейских патрулей, и прятаться в густой тени. В результате ночь миновала, а демона мы так и не засекли. Зато на все село быстро распространилось известие - пропал еще один ребенок. На этот раз из самого центра поселка. -Тварь дьявольски хитра, - сказал мне Кабасей утром. На утро второго дня нашей слежки он уже ничего такого не говорил. Все больше ругался. Но все же решил остаться на третью ночь, хотя я все больше сомневался в успехе предприятия. Третье утро принесло с собой сразу две новости: Полторы милицейских машины нашли в мелкой речушке совсем рядом с селом. Тела их седоков найдены не были, также как и недостающая половина одной из машин. Две оставшиеся, загрузившись по самое не могу служителями закона, поспешили покинуть опасное село. Уезжая, доблестные стражи пообещали вернуться подкреплением и "найти тех козлов, что наших порешили". Ну и естественно пропал пятилетний сын главы администрации области, что гостил здесь у бабушки. Кабасей почернел лицом и, что было мочи, материл демона. Думаю, что глава администрации почернел не меньше, а вот кого он ругал осталось загадкой. На наше счастье местных лесах собрался зацвести папоротник, и это сразу подняло настроение моему наставнику. -С папоротником нам повезло, - сказал он мне на четвертый день. -Почему же? - спросил я, - что толку искать папоротник, когда мы никак не можем локализовать демона? Денек выдался солнечным, и почти по-летнему жарким. Небо с утра растеряло все свои облачка и теперь светилось насыщенной весенней голубизной. На улицах было грязно и присутствовало еще что-то неосязаемое. Ощущение, сводившее на нет всю прелесть этого дня - как будто на село накинули пыльное, серое с потеками мазута покрывало. Это чувствовали не только мы, но и немногочисленные прохожие, что тревожно поглядывали в небо, словно ожидая от туда беды. Наследил, демон, ничего не скажешь. Село выглядело проклятым. -Цветок папоротника есть сила, - назидательно сказал мне Кабасей. - сила леса в нем сосредотачивается, когда он расцветает. Вся нечисть в эти дни собирается возле цветка, чтобы подпитаться, перенять часть той живицы, что распространяет растение. Наш детолюбивый друг тоже будет там, и я думаю, он не удовлетворится просто своим присутствием. Он возьмет цветок себе. -И вызовет ненависть всего остального леса. Его свои же на клочки порвут, произнес я. -Не порвут. Он уже достиг той стадии, на которой может не боятся своих собратьев. Кишка у них тонка, такого зверюгу завалить. Мы покинули выглядевшую чумной, проклятую деревушку, чтобы вернуться к вечеру с необходимым снаряжением. Тебе смешны эти бахилы, Вадим, а ведь они очень важны в нашем деле. Не змеи, не мелкие животные, равно как и мелкая нечисть прокусить их не сможет. Кабасей взял дробовик с зарядами с йодистым серебром - жутко ядовитая штука и для людей и для нечисти. У меня был древний изогнутый кинжал с потемневшими от времени рунами на лезвии, принадлежащий ко второму веку нашей эры. Не стальной, бронзовый, совсем тупой, но с поразительной легкостью вспарывающих животы незримым. Когда впереди снова показалось измученное село, над ним висел изящный народившийся месяц, в раз придавший этому скоплению потрепанных домов некое легкое очарование. Справедливо рассудив, что любящий детей демон в эту ночь на село не явится, мы, миновав жилье, отправились прямо в лес. Ночь была теплая, но без духоты. А лес вокруг села рос самый обычный, лиственные, невыразительный и без особого бурелома. Селяне часто ходили в него, спускали к речке, что широким полукругом заходила в лесные заросли. Не лес - лесопарк. По крайней мере, до недавнего времени. На груди у нас висели два плоских, облаченных в красные пластиковые корпуса, фонарика - типично шахтерского вида. Свет они давали яркий, голубоватый, сразу высвечивающий все темные древесные заросли. В лесу было неспокойно - под ногами кто-то шебаршился, скрипели толстые ветви, а иногда вдруг оглушительно трескала сухая жердь. Над головами сновали некие тени, может ночных птиц. Света они боялись и поспешно уворачивались от голубоватых узких лучей. Под ноги ложилась тропинка, одна из тех, что вела вниз к речке, на ней даже сейчас отчетливо виднелись следы каблуков. Кабасей прошел по ней полсотни метров, потом замер прислушиваясь. Я тоже напряг слух, но ничего особого не уловил. Мелкие лесные создание живые и не только возились, верещали, вели свою ночную жизнь. Нас не трогали - боялись. На пороге слышимости можно было различить чей то тягостный стон. Может нечисть, а может неугомонный дух как ого ни будь лесного страдальца. Не громче ли это все обычного? Кабасей остро глянул на меня, достал из рюкзака лозу. Похожа на мою, но функция у нее совсем другая. Мой напарник вытянул руку, лоза качнулась в ней, раз, другой, а затем уверенно указала направление, прямиком в самые дебри. Деревьям мы не нравились, это чувствовалось точно. Больно громко они шумели у нас над головами, стремились подсунуть под ногу толстый корень или в лицо корявым сучком. В конец концов они образовали перед нами такой массивный и хитросплетенный завал, что пролезть в него не представлялось возможным даже верткой лисе, не то, что человеку. Из-за завала на нас тупо пялились два круглых, мутных глаза, светящиеся голубоватым гнилушечным светом. Под глазами смутно угадывался нос и прорезь рта. Колдун направил в них луч света от фонаря и глаза болезненно прищурились, а из искривившегося ротика вырвался сдавленный стон. На свету стало видно, что все лицо на самом деле массивный кап на стволе березы. -Не балуй, - веско сказал Кабасей, - а то весь валежник пожгу к чертовой матери. Миг, и лица на деревянном наплыве не стало, лишь хаотичные складки древесины. В буреломе заскрипело, он ощутимо раздвинулся, пропуская нас. Лоза подвела и указала на клад. Который, к тому же состоял из четырех золотых перстней на полуразложившемся трупе в дорогом костюме. Явная жертва бандитских разборок, над его лицом активно потрудились лесная живность, а его дух все еще обретался где-то рядом, тяжело и мучительно вздыхая. Освободится он, только когда кто ни будь соберет перстни с его оголившихся до кости пальцев. Но и тут надо быть осторожным - золото явно проклято и наведет беду на удачливого кладоискателя. Бормоча, что-то под нос, мой напарник перенастроил лозу, и теперь она указывала в противоположном от трупа направлении, в еще более густые заросли. Но не успели мы покинуть вечного постояльца этого места, как лес вздохнул. По крайней мере, так это выглядело, мощный ветреный выдох из самых темных заросших ельником глубин. Кроны деревьев зашумели почти громко, словно там наверху бушевал ураган. В дальних уголках леса родился тонкий барабанный перестук, что все усиливался, громыхая со всех сторон, эдакая симфония сплетающихся древних стволов, тонкой волнующейся травы, и свободных листьев. Длилось это секунд пять, а потом смолкло. Я знал, что это - папоротник скоро зацветет, и вся лесная сила сосредотачивалась сейчас в каком то укромном месте. И лучше бы успеть туда поскорее. Установилась ломкая тишина, потому что с барабанным боем затихли все посторонние звуки. Но вот опять зашуршали в листве мыши, затараторили в высоте ночные пичуги, а мелкие лесные духи пустились в пляс на дряхлом пеньке. Увидев нас они против обыкновения не сбежали, а только сгрудились в кучу, сверля нас пустыми черными глазенками. Папоротник расцветал и нечисть наглела. Мелкие духи шарахались из-под ног, а вот когда мы форсировали мелкое стоячее болотце в омерзительно пахнущим метаном водой меня кто-то ухватил за ноги и дернул, словно хотел утопить в этой луже около полуметра глубиной. Я выругался и наподдал ногой, а потом, достав из-за пазухи пакетик с толченым костяным порошком, щедро сыпанул его в булькающую жижу. Вода вскипела, в свет моего фонаря выметнулось черное лицо с плоскими немигающими рыбьими глазами. Скривившись от омерзения, я приложил эту ряху рукояткой кинжала. Зря, наверное, болотный дух был слабенький и к тому же совершенно ничего не соображающий от порошка. Удар кинжала был для него фатален, и он расплылся по своему водоему черной жижей. -Поторопись, - сказал Кабасей, обернувшись. Стиснув зубы, я выбрался из болотца, и поспешил за напарником. Мы вспугнули матерого филина сидящего на низкой ветке лиственницы, и он тяжело поднялся в воздух, сверкнув напоследок желтыми глазищами. Лоза уверенно указывала направление, и я искренне надеялся, что на этот раз там будет не клад. Дальше бурелом кончился и идти стало проще. Ровная лесная травка покрывала всю поверхность земли, маскируя многочисленные норки. Мышиные, барсучьи, лисьи и змеиные. Кроны стали пореже и можно было разглядеть, как по темному небу неспешно текут беловатые облака. Стало как будто теплее. Даже жарко, хотя на самом деле температура тут была не при чем. Просто в лесу нарастало напряжение, и можно было почти физически чувствовать, как протекают потоки дикой и неуемной лесной силы, обвивают стволы, прут из земли. -Стой! - вдруг сказал Кабасей так резко, что я, остановившись, непроизвольно ухватился за рукоятку кинжала. Тот колдуна мне не понравился. Что бы ни происходило до этого в лесу - было в порядке вещей, и совершенно не трогало моего многое знающего напарника. А вот сейчас случилось что-то выбивающееся из правил. Кабасей замер, потянул из-за плеча ружье. Мне вдруг показалось, что сейчас из лесной тьмы на нас выломится искомый демоннянька во всем своем, наверняка омерзительном, величии. Я панически заводил фонарем из стороны в сторону, стремясь увидеть как можно больше. -Да не дергайся ты! - прошипел мне колдун, - впереди нас кто-то идет. -Кто? - спросил я и сам удивился, потому что голос у меня был тонкий и дрожащий, совсем не геройский. -Не знаю, вот его следы на земле. Я осветил почву. Следы были нечетко очерчены в мягкой земле - просто овальные вмятины. -Идет впереди нас, - сказал Кабасей - опережает минут на пять. Я кивнул. Мне становилось все более неуютно в этом лесу. Странно, я никогда не боялся этого скопища деревьев. Но сейчас, на нас ото всюду пялились глаза. Пялились с бессильной ненавистью, куда более сильной, чем та вялотекущая неприязнь испытываемая незримыми обычно. Мне стало казаться, что скоро даже слабенькие лесные духи начнут кидаться нас в безумных самоубийственных атаках. Безумных поодиночке, потому, что их всех нам не отбить. Обладателя следов мы нагнали через десять минут. Его силуэт мелькал среди редко стоящих стволов, видимый смутно и нельзя было с уверенностью сказать кто это такой. Впереди виднелась просека, где деревья стояли совсем редко и когда темный абрис впереди достиг открытого пространства, Кабасей припустил за ним бегом, на ходу вынимая из-за пазухи деревянный резной талисман. Я побежал следом, успев подумать, что назревает схватка. Мысль о близости демона-няньки по-прежнему не покидала меня. -Стоять!!! - рявкнул Кабасей, когда до фигуры оставалось метров десять. Силуэт замер как вскопанный. Было видно, что его сотрясает крупная дрожь. Медленно, он обернулся и попал под свет Кабасеева фонаря. -Люди? - вымолвил он - люди здесь?! Он и сам был человеком, весьма безвольного вида, кстати. Лет двадцати, не больше, с дурацкой кудрявой бороденкой. Глаза у него были красные и фанатичные, сейчас прищуренные от яркого света. -Люди! - ответствовал мой напарник, - ты вроде сам не некродемон. Что здесь делаешь в такую пору. Этот тип замотал головой, видно было, что он серьезно нервничает: -Так это! - выдал он - пора... она самое то. Папоротник цветет! Чувствуете? Еще бы мы не чувствовали - в тот же миг по лесу пронесся новый перестук, куда сильнее прежнего. Казалось, все до единого лесные обитатели исступленно колотят в пустые древесные стволы. -Время подходит! - вскрикнул, вжавши голову в плечи, парень - кто найдет папоротник в такую ночь, тот силу обретет, и бессмертие и станет понимать язык зверей и птиц! Вы знаете! Вы должны знать! Раз в году, волшебный цветок! -Тебя звать, как? - спокойно спросил Кабасей. Парень сглотнул, нервно заелозил взглядом по земле: -Иван... -Вот что, Ваня, - произнес колдун Кабасей и, сдернув с плеча дробовик, упер его стволами встреченному в живот - иди-ка ты отсюда, на фиг. Выбирайся вон из леса, и беги скорее к селу. Пока еще есть время! Пока еще можешь уйти живой. Тот вытаращил глаза на вдавившиеся в тело стволы, раскрыл рот и заорал истерично: -Да вы что?! Да сейчас! Я знаете, сколько готовился, сколько книг перерыл!? он остановился, переводя дух, потом добавил страшным шепотом - да я могилы копал и из костей оберег сделал. - Да вот он, скажешь, хоть кто ни будь через него прорвется?! И он бережно извлек оберег на лунный свет. Пах он не очень, выглядел еще хуже, а самое главное был весьма слабеньким. Кабасей вздохнул, ткнул встречного стволами, так что тот покачнулся и едва не выпустил свой амулет: -Вот именно, хоть кто и прорвется. А если не прорвется, то я тебя сам прикончу, ты понял?!!! Последний раз говорю, иди вон из леса, и может выживешь. Тип отпрянул от ружья, крикнул визгливо: -Психи! Оба психи! - и поспешно побежал прочь, к счастью вроде в противоположную от папоротника сторону. -Вроде внял, - сказал колдун, - поспешим. И мы поспешили. И успели почти впритык. Крошечная поляна, на которой собирался зацвести папоротник, почти целиком скрывалась пышной кроной древнего и могучего дуба. Сквозь густую листву не почти не проходило света и потому у корней его ничего не росло, кроме неприметного обгрызенного папоротникового листа, которому и предстояло стать в эту ночь центром впавшей в буйство лесной силы. Вообще папоротник служит не только злу. Все зависит от того, кому достанется его цветок. Нечисть была тут. Почти вся: духи лесные, водяные, крылатые воздушные духи. Крошечные чешуйчатые демоны, поблескивающие полированной древесиной лешие. Они покрыли поляну плотным, все время шевелящимся и галдящим ковром. В первых рядах обреталось трое водяных, тупо пялившихся в папоротник непроницаемыми черными глазами. Разгоряченные бегом, мы чуть не вылетели на поляну, прямо в лапы легиону чудовищ и лишь в последнюю секунду успели остановиться за густыми зарослями, окаймлявшими поляну. Кабасей окинул незримых беглым взглядом, и принялся непослушными пальцами развязывать кожаный водонепроницаемый мешочек. Когда он очерчивал серебристым порошком круг, заключавший в себя нас, то его руки слегка тряслись. Все тот же экстракт серебра, плюс еще с два десятка экзотичных снадобий, и монстры нас не тронут. Просто не увидят. Чудовищ на полянке становилось все больше. Воздух пропитывался гадостным мускусным запахом, так похожим на запах демона-няньки. Мелкие лесные, совершенно озверевшие от ожидания то и дело принимались люто драться между собой. Кровь, черная, темно-красная, брызгала на соседних незримых, приводя их в еще большее неистовство. В небеса поднимались удушливые испарения, словно тут на сухой лесной полянке возникло вдруг пропитанное метаном болото. Теплело все сильнее и я, вдруг понял, что могу различать силуэты монстров у самого дерева, там, где до сих пор царила непроглядная тьма. Там растекался пепельный дрожащий свет, эдакий светящийся аналог тумана. Гулко ухнуло, и круг незримых чуть расширился. Потом теплого, пахнущего испарениями воздуха обрушился на нас, игриво затрепал волосы. Последние уродливые твари собирались к месту цветения, сами того не замечая, обтекали наш круг стороной. Призрачный свет мигнул в глазах водяных, расцветил их шкуру сероватыми бликами, и из пепельного тумана выплывало все больше и больше невидимых ранее деталей. Кабасей тронул меня за плечо: -Никогда до этого не видел, как цветет папоротник? Смотри, сейчас... Твари замолкли и по полянке растеклась напряженная тишина. Лесные монстры с надеждой всматривались в папоротник, гротескно напоминая сейчас веселых гостей, что собрались под новый год, и с нетерпением ждут, когда стукнут куранты. Раздался еще один хлопок в воздухе, а потом папоротник зацвел. Нежный, розовый цветок раскрылся на наших глазах, слабо затрепетал прозрачными лепестками, и излил на притихшую округу теплый мерцающий свет, в один момент придавший подлесному пространству какой то идиллический вид. Даже полчище незримых, казалось, утратило свои уродливые черты, стало как-то спокойней, умиротворенней. Никто из лесных не пытался соврать цветок, они только стояли узким полукругом и позволяли свету изливаться на них. Выглядело все величественно, и одновременно уютно. Мой наставник в это время, вытянув шею, сканировал взглядом толпу замершей нечисти. Судя по всему демона-няньку он ожидал с минуты на минуту. И тот не замедлил явиться. В свете папоротника материализовался массивный корявый силуэт, похожий на вставшего на дыбы медведя. Вот только у медведей не идет по всему телу сизая чешуя, пополам с шерстью, и при ходьбе они не опираются на когтистые трехпалы лапы, что больше бы подошли динозавру, чем медведю. И демон был рогат, из его густой шерсти поднимались ветвистые оленьи рога, блестящие, словно гладко отполированные и покрытые лаком. -Как он раздался! - изумился Кабасей, - ну держись, теперь. Тяжело переваливаясь, демон протолкался через толпу незримых, те обиженно взвизгивали, некоторые, очнувшись от транса, пытались напасть на него, но находили скорую гибель под его птичьими лапами. Колдун поднял, ружье, тщательно прицелился и дождался, пока широкая спина демона (что был выше его на две головы), не окажется как раз напротив цветка. Вырвавшийся из густых зарослей человек спутал нам все планы. Яростно размахивая своим вонючим амулетом, к цветку спешил наш недавний встречный. Вот теперь он сам выглядел настоящим психом. Глаза его лихорадочно блестели, изо рта капала слюна. Не обращая не малейшего внимания на начинающуюся волноваться нечисть, он ринулся наперерез демону-няньке. -Черт! - крикнул Кабасей, - идиот! Я ж тебе сказал... Демон-нянька заметил бегущего, а секунду спустя, увидел и нас. Он уже был достаточно силен, чтобы его зрение проникло сквозь защитный круг. Взмахом лапы он уронил на землю, подбежавшего охотника за папоротником, а потом с неожиданной скоростью ухватил цветок и соврал его, выдрав вместе со всем растением. Свет моментом погас, и ослепленные на миг монстры дружно взвыли. Цветок! Цветка больше нет! Цветок похищен! Похищен ренегатом и среди нас... люди! Большой демон уже бежал, его спина скрывалась за корявым стволом дуба. Кабасей быстро выстрелил дважды, и один раз попал, потому что демон дернулся и взвыл, начал падать, но сумел сохранил равновесие и исчез в темноте. На поляне стояло безумие. Лишенные успокаивающей подпитки незримые впали в неконтролируемое буйство и сейчас катались по поляне, раздирая и кромсая друг друга. Сразу десяток маленьких монстров навалилось на сумасшедшего охотника за папоротниковым цветом и, с дикими воплями, драли его на части. Впрочем, вопли самого охотника были не менее дикими. В воздух взлетел, кувыркаясь, костяной талисман с еще цепляющейся за него кистью с тремя пальцами, смешался с ошметками плоти незримых, вонючей слюной, и холодной кровью. Визги были оглушающими, бешенство охватило всех без исключения лесных жителей. Два десятка монстров различных калибров, размахивая искривленными конечностями, навалились на наш круг, и с воплями боли отпрянули, едва не добившись своего. Мы переступили круг со стороны зарослей и бросились бежать. Бежали без оглядки, спотыкаясь, почти падая. Мы потеряли половину нашего снаряжения и один из фонарей. Мой напарник ударился о дерево и сломал себе три ребра. До сих пор удивляюсь, как не сломал больше. Лесные демоны преследовали нас до самой границы леса так и норовя вцепиться в загривок. О да, такого поспешного отступления, карьера величайшего колдуна Кабасея еще не знала. Теперь я знаю, почему так трудно утащить папоротников цвет. Знаю его ценность. Глубокой ночью, мы, усталые и пристыженные добрались до ближайших домов и поспешно покинули село. То, что демон сюда больше не явится, было яснее ясного. И еще мне не нравилось, как хмурится, вспоминая что-то, мой наставник колдун Кабасей.
![Змеиное проклятье](/storage/book-covers/54/54e3f591dbb64fdf45520f4daef8a342d7639bff.jpg)
Над Волгой разразилась буря. Стихия чуть не смела с лица земли село под названием Черепа. А то, что уцелело, приобрело иной лик, иной нрав.Обыденные прежде явления стали страшными до жути. Любой шаг стал шагом в ужас. И никто не знает, кем обернется назавтра твой товарищ, которого знаешь с детства, и в какую тварь превратится твой сосед по дому. А может, чудищем станешь ты сам?Спастись удастся только тому, кто поймет, что же всколыхнула буря, какие пласты подняла из темных недр на берега вольной русской реки...
![Действо](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Потогоны](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Плохая земля](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Стуки-ДАО](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Вещий сон](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Золото и железо. Кларджес](/storage/book-covers/b2/b29b436b761833684f37910ddeb22c1126ca2439.jpg)
В данную книгу вошли два ранних романа Джека Вэнса — «Золото и железо. (Рабы Клау)» (1952) и «Кларджес. (Жить вечно)» (1956).Золото и железо (Рабы Клау):Рой Барч, первый землянин, захваченный рабовладельцами-клау и отправленный ими на планету Магарак, должен был решить задачу сверхчеловеческой сложности — найти способ вернуться на Землю и предупредить людей о космической угрозе. Иначе все население его родной планеты могло вскоре оказаться в рабстве у инопланетян.Кларджес (Жить вечно):Гэйвин Кудеяр тщательно скрывал свое прошлое.
![Зачем смерть давала шанс](/storage/book-covers/50/50958192520572f9c451dbbf2bf7dd50150a7173.jpg)
Как переиграть смерть, как выжить там, где гибель неминуема, как сохранить силу духа и не опустить руки в ситуации, из которой, казалось бы, нет выхода. Антон Ли никогда не сдавался, как бы жизнь не испытывала на прочность, он крепко стоял на ногах и справлялся со всеми испытаниями. И если настоящему мужчине не дано найти своё счастье на планете Земля, то он найдёт его на просторах Вселенной.
![Путешествия для избранных. Рассказы](/storage/book-covers/06/066590742708ec6769821bd0568941d14d34f712.jpg)
Дебютный сборник рассказов автора.Содержание:Чудесный воздух ВикторииБольшой дубльДиалогПутешествия для избранныхНе сотвори себе кумираЧудеса в Старом КармеллеГонорар для победителя.
![Призраки Алой короны](/storage/book-covers/b3/b31f812eac968f89a75a8af41b275ce663de0993.jpg)
Реальность или фантастика, к этой книги особого отношения оба слова не имеют, а вот случилась ли эта история или может её время ещё не пришло, судить ни мне и не вам. Всему своё время и место той или иной материи во вселенной, из которых ткутся тела и души, куют они свои судьбы среди одиноких звёзд и галактик, куда мы не попадём никогда. Судьбы тех, кто когда-то отправился в далёкий, тёмно-синий космос и однажды обогнал всех тех, кто когда-то до него отправились на поиски далёкой звезды, в давние времена, оставили след на одиноких планетах.
![Недостойный богатырь](/storage/book-covers/93/9378c73807993a6e496af697c017c5dacf52892d.jpg)
Директор дома отдыха Дегустатов нашёл пещеру, а в ней спящую царевну и ее свиту. Началось всё как полагается: поцелуй, пробуждение и готовность царевны вступить в брак с чудо-богатырем. Но Дегустатову не царевна нужна, а её сундучок с приданым. Неизвестно, как бы повернулось дело, но пришёл в дом отдыха с проверкой пожарник Эрик.