Батарейка для арда - [2]
Первый яростный удар вмял меня в стену. Я, вскрикнув, едва успела подставить руки, а затем толчки обрушивались на меня один за одним, в безжалостном и прекрасном ритме, растягивая меня, заполняя полностью, до упора…
Я вскрикивала на каждый толчок. Прогибалась в спине, чтобы ему было удобнее вколачиваться в меня, чтобы быть доступнее, приятнее — для него. Сосредоточившись на ощущениях в глубине своего естества, с восторгом чувствуя, как подкатывает то самое, неописуемое ощущение, предвещающее оргазм. Я замерла, смакуя его, стараясь прочувствовать полностью контраст чужой силы и своего голодного удовольствия.
Мир замер в мучительной неподвижности, нарушаемой лишь рваным дыханием. Предощущение подкатывало. Я сжимала мышцы, стараясь продлить его усилить — и ухнула в кульминацию с головой, растекшись по стене амебой. Оргазмические спазмы захватили меня полностью, отзываясь сладким ощущением в груди, и дрожью в ослабевших конечностях. Мой негаданный партнер джентельменски переждал мою разрядку. Отмер — и в несколько свирепых толчков, снова вмявших меня в опору, догнал меня, поприветствовав собственный оргазм хриплым выдохом.
Я обмякла, навалившись расслабленным телом на стену, и только удивленно оглянулась, когда ард подхватил меня на руки, и понес — а опустил уже на мою собственную постель. Я вытянулась на животе, взбрыкнула ногами, скидывая левый ботинок — правый потерялся в моей крохотной квартирке где-то по пути. Шевельнув ногами, попыталась стянуть с себя джинсы, но их с меня любезно сдернули.
Тянуть дальше стало невозможно. Я перевернулась на спину, и откинув с лица спутавшиеся рыжие волосы, уставилась на арда, нежданно-негаданно свалившегося мне на голову со своими ардовскими правами и привилегиями.
Рослый, темноволосый. Высокий и массивный — мне не показалось там, в подворотне. Прямой нос и чувственные губы. Не то чтобы красивый — но грубовато-гармоничный. Взгляд открытый и спокойный — ни стыда, ни беспокойства. Даже маслянистой похоти при взгляде на меня — и той нет. Темные омуты, а не глаза. Серая вода. И под этим взглядом меня вдруг отпускает. Я поступаю так же, как он — я разрешаю себе перестать бояться. Стесняться. Стыдиться.
Я разрешаю себе не страдать. Не маяться угрызениями за то, от чего любой приличной девушке следовало бы сгореть от стыда.
Потому что его Право, мой Долг — это конечно все хорошо, вот только отдавалась я ему только что так, что и гулящие кошки уважительно уступили бы мне первое место на пьедестале…
А и плевать!
Удивительный все же мужик, — успела я отметить про себя. Вот смотришь и понимаешь — этот не выдаст. Никто ничего не узнает. Можно вести себя как угодно распущенно. Можно отпустить себя на волю, и быть неприличной, дикой…
Пока я пялилась, ард успел сбросить драную форму и, оставшись в одной цепочке с двумя плоскими прямоугольными пластинками на ней, шагнул вперед. Я дернулась — и тут же покорно обмякла, придавленная к матрасу тяжелым телом. Мои руки, судорожно стиснувшие простыни, были подняты над головой, и широкие мозолистые ладони нырнули под маечку и медленно поползли вверх, задирая ее, собирая белыми складками, контрастными на фоне смуглых рук…
Я сглотнула.
Маечка моментально оказалась задрана до подбородка, кружево бюстгальтера — там же, и в грудь впился жадный рот.
Поцелуи? Ласки?
Как бы не так!
Этот жадный рот, кажется, вознамерился мою грудь сожрать.
При полном моем попустительстве.
Моя голова металась по подушке, спутывая волосы, а руки позабыли, что им велено было смирно лежать над головой. Они, устав терзать несчастную простынь, вцепились в короткие волосы и то гладили их, то дергали, то прижимали темную голову теснее, то пытались оттолкнуть ее, когда болезненное, остро-сладкое удовольствие становилось невозможно вынести.
Я хрипло стонала, совсем позабыв, что не люблю, когда с нежной кожей соприкасается грубая щетина.
То ли эта щетина касалась чувствительной, возбужденной груди как-то по-особому, то ли я плохо себя знаю!
В какой-то момент ард поймал мой взгляд и, ухмыльнувшись, встал на колени между моими бедрами. Не отводя глаз, подхватил меня под коленки, потянул на себя — и закинул мои ноги себе на плечи. Я смотрела на него — увлеченного, возбужденного… бессовестного! Смотрела, широко распахнув глаза, и не могла разорвать взглядов.
Я смотрела ему в глаза, когда широкие ладони с грубой, шершавой кожей скользили по моим бедрам вниз. Смотрела, когда его руки подхватили меня под ягодицы и приподняли, выгибая так, как удобно ему. Смотрела, когда почувствовала, как горячая головка касается влажных, припухлых половых губ. Когда она мягко растягивала вход…
Смотрела — хотя в таком положении мне было неудобно держать голову приподнятой, но я смотрела. Я хотела видеть его лицо. Я хотела видеть, как меняется его взгляд, когда он входит в меня — на этот раз неспешно, по-хозяйски. Я хотела видеть, как удовольствие искажает его лицо, когда я подаюсь ему навстречу, пока он входит — и сжимаю мышцы, пытаясь удержать, когда он выходит.
Я хотела видеть, как он выгибается при толчках — и как закрывает глаза, и темные ресницы отбрасывают длинные тени на скулы…
Меня зовут Елена Колобкова, и жизнь моя… катится. Провести одну жаркую ночь с героически спасшим меня незнакомцем, устыдиться наутро и вытолкать его за дверь? Могу! Оказаться в положении, бросить все и уехать в другой город, чтобы начать жизнь с чистого листа? Умею! Напороться на отца своих детей спустя три года, когда тот заявился отжимать у любимого начальства любимое дело? Пр-р-рактикую! Но где наша не пропадала? Я ж "и от бабушки ушел, и от дедушки ушел". Сейчас ка-ак спою песенку…
Что общего у девочки-невидимки, от которой отказалась даже ее семья, и всеобщего любимчика, сына первого мага страны? Вы не поверите – призрак! Ну и исправительное заведение. Ну и горка проблем. Ну и… Так, стоп! Правильный ответ же был – ни-че-го!..
Тереса Ривад никогда не думала, что ей, наследнице древнего магического рода, обучающейся магии с пеленок, придется искать убежище и пристанище в Академии семи ветров. Ректор Эйнар никогда не думал, что окажется обязанным жизнью юной адептке с призраками тайн за плечами. И этих двоих могло бы ничего не связывать, кроме случайных встреч в коридорах, если бы вышеупомянутой адептке не приспичило взвалить на себя непосильную ношу — спасти дракона! Строго 18+. Однотомник.
Ричи – золотой мальчик, аристократ, наследник состояния, гроза Андервуда. Какой он на самом деле?Ильза – замкнутая девочка-иностранка, чужеродное звено в привычном коллективе. Какая она на самом деле?И что скрывают оба?..Бонусная повесть к роману «Игры с огнем», в которой мы узнаем немного о том, что скрывается за «долго и счастливо» семейства Феррерс.Для обложки использована фотография с бесплатного стока pixabay.
Эта история началась под новый год на окраине небольшого южного городка, верить в неё или нет - дело ваше.
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
Кто был первым поэтом в истории человечества? В чём тайна улыбки Джоконды? Кто изображён в центре Сикстинской капеллы? Что означают слова «Коня! Коня! Всё царство за коня!»? Как Андрей Рублёв подписал «Троицу»? Что поёт «Лютнист» Караваджо?Ответы на эти и многие другие вопросы вы найдёте в книге Александра Шапиро «Загадки старых мастеров».
На месте Саши Хомутова хочет оказаться каждый: красивая девушка, любимая работа, шикарная квартира, верные друзья. Но знакомство с барменшей круто изменило его взгляды. Веселая аспирантка художественного университета, раскрашивает рутину жизнь и показывая вещи под другим углом. Крепкая дружба постепенно перерастает в нечто большее. Что же это счастливый билет или тернистый путь?
Принцесса Лиира сделала только первый шаг к своей цели. Но уже приобрела и друзей, и любовь, и покровительство богов. И врагов, которые пожелали всё это отобрать при помощи проклятия забвения. Это можно изменить. Но путь болезненен и труден. Но дорога короче, если идти друг другу навстречу.
История о двух людях, находящихся по разные стороны баррикад, наполненная тягучей нежностью и немного грустью.