Австро-прусская война, 1866 год - [82]
И ко всему этому нужно прибавить еще, что одна из самых влиятельных на войне данных — именно данная случайностей — была неизменно в пользу пруссаков. Правда, их исполнительность и дерзкий порыв вперед давали им большие шансы на преодоление враждебных случайностей и на то, чтобы пользоваться теми, которые были им благоприятны; но иногда и с порывом попадают впросак, и если этого ни разу не случилось, то благодаря уже не качествам прусской армии, а именно невероятному счастью.
Австро-прусское столкновение подняло и другой вопрос — о том, какие изменения должны произойти в военном искусстве. Разлагается он на следующие отделы: 1) в какие отношения стало теперь холодное и огнестрельное оружие? 2) в какой мере уменьшилось теперь значение кавалерии на полях сражений?
В настоящее время многие толкуют, что штык потерял почти всякое значение; что скорострельное оружие дает возможность достигнуть издали того, чего можно было прежде достигнуть только штыковой свалкой. Основывается это мнение на том, что «как ни порывались австрийцы сойтись на штык, но это им ни разу не удалось». На это замечу следующее: воображать, будто на готовые к бою войска можно бросаться в штыки, не подготовив атаки огнем — как это делали австрийцы, — по меньшей мере странно. Порываться и иметь действительное желание сойтись на штык — далеко не одно и то же.
Ни одна австрийская часть не была вполне уничтожена прусскими залпами: что же мешало тем, которые оставались, довести дело до штыка? Мешал недостаток энергии, а не действительность прусского ружья; мешало то, что не было в австрийской армии людей настолько решительных, чтобы довести до конца атаку. Не знаю, в состоянии ли бы были пруссаки встретить штык штыком; но должен заметить, что они все же показали, более нежели австрийцы, желание сходиться на штык, ибо в большей части случаев им, а не их противникам приходилось атаковать.
Огонь и штык не исключают, но дополняют друг друга; первый прокладывает дорогу второму, и воображать, что можно атаковать без подготовки огнем, так же ошибочно, как и воображать, будто одним огнем можно сбить противника с позиции.
В этом смысле действительность прусского огня не представляет ничего нового, и если она поразила такой неожиданностью, то не вследствие новизны, а вследствие легкости, с какой человек забывает прошлые уроки. Кому неизвестно страшное влияние английских залпов, последуемых атакой в штыки, на французскую армию[133], прошедшую сквозь школу революции, предводимую начальниками, которых выработали великие кампании 1796, 1800, 1805 гг., представлявшую, следовательно, гораздо более задатков на успех, чем австрийская армия 1866 г.? А между тем этот факт никому в голову не приходит теперь, несмотря на аналогию с тем, что было в 1866 г. К этому нужно прибавить, что там даже и разницы в вооружении никакой не было; но она была: в умении людей стрелять, в полном спокойствии и отсутствии суеты в их рядах. Следовательно, успех огня лежит в воспитании людей более, нежели в оружии.
Делать какие-либо выводы о мнимом преобладании огня над штыком по последней войне тем более странно, что противники не были одинаково вооружены. Предполагая же эту одинаковость, станет ясно, что придем к тому, что было и что будет, т.е. за перестрелкой, как бы она ни была быстра и убийственна, должно кончить штыком, если противник мало-мальски упорен и если мы желаем достигнуть цели.
Итак, усовершенствованное огнестрельное оружие не только не может исключить холодного, но даже и не изменит своей прежней роли — оружия подготовительного.
Влияние его будет другое: оно потребует еще большей гибкости строя, покажет несостоятельность в этом отношении каких-либо закаменелых норм; покажет необходимость возможно полного развития сметливости и находчивости всякого военного человека, до последнего чина[134]; покажет, что нужно стрелять редко, да метко — редко не в буквальном смысле, а в смысле выбора минуты для стрельбы, покажет, наконец, всю важность сбережения патронов и такого обучения стрельбе, которое не допускало бы и мысли о суете и отдавало бы огонь сомкнутого строя в руки начальника. Воображать, будто пруссаки стреляли часто — крайне ошибочно; они стреляли толково, т.е. учащали стрельбу по целям близким и большим, и вовсе не стреляли, если стрелять в этих обстоятельствах было нельзя: вот в чем была их сила. И что они стреляли не часто, доказательством служит то, что во всю кампанию они израсходовали средним счетом не более семи патронов на человека! Вот что значит спокойствие людей, достигаемое рациональным их воспитанием и образованием в мирное время! Австрийцы, по всей вероятности, выпустили гораздо больше патронов, т.е. стреляли скорее пруссаков, а сделали меньше. В чем же разгадка? Кажется, видеть не трудно тому, кто мало-мальски понимает дело.
Сказанное о мнимом уменьшении значения штыка применяется вполне и к видимому уменьшению значения кавалерии на полях сражений, или, как выражаются некоторые, к тому, что теперь тактика кавалерии будто бы «на воздухе».
Только забвение боевых условий могло внушить подобную мысль. Говорят, что теперь кавалерия не может врубиться в пехоту. Условимся относительно того, в
![Операции английского флота в первую мировую войну](/storage/book-covers/1a/1a5fc45684a46099563da551f9cffb119046fb21.jpg)
Аннотация издательства: Книга Дж. С. Корбетта «Операции английского флота в первую мировую войну» представляет собой наиболее полное исследование хода боевых действий на море в начальный период войны и на протяжении всего 1914 года. Предлагая обширный материал для изучения, автор раскрывает перед читателем облик Англии как морской державы, характерные черты ее стратегии на море, национальные традиции и особенности. В книге, подготовленной по заказу английского Адмиралтейства, автор использует редкие документальные материалы, секретную переписку британского правительства, а также уникальные показания пленных и очевидцев событий.
![Фальшивомонетчики. Экономическая диверсия нацистской Германии](/storage/book-covers/c7/c70147077c08a896f9be3dc45782048962943b69.jpg)
Для дестабилизации британской экономики, оплаты важного импорта и работ агентов германской разведки во время Второй мировой войны в Германии была разработана и секретно введена в действие операция по массовому изготовлению поддельных банкнотов. Руководитель ее штурмбаннфюрер СС Бернхард Крюгер подобрал среди заключенных-евреев из концлагерей команду из граверов, печатников, художников и фальшивомонетчиков. По окончании проекта всех участников операции «Бернхард» гитлеровцы собирались уничтожить, но не успели, заключенные были освобождены американскими войсками.
![Бой неизбежен!](/storage/book-covers/2a/2a2f90570ea42709a77fc34cc78a9833ab9673d7.jpg)
Аннотация издательства: После поражения Франции в июне 1940 г. британский флот вынужден был без поддержки союзников противостоять итальянским и немецким ВМС. Стратегическое значение внезапно приобрел Средиземноморский театр военных действий. Военные операции английских моряков против итальянцев в 1940–1941 гг. на Средиземном море, победы адмирала Каннингхэма, боевой путь авианосца «Арк Ройал», борьба эсминцев с немецкими подводными лодками — этому и посвящен сборник произведений английских военных историков.
![«Арк Ройял»](/storage/book-covers/68/68ef7511c37228c05bbdb91f005f59a6822a6e27.jpg)
Аннотация издательства: После поражения Франции в июне 1940 г. британский флот вынужден был без поддержки союзников противостоять итальянским и немецким ВМС. Стратегическое значение внезапно приобрел Средиземноморский театр военных действий. Военные операции английских моряков против итальянцев в 1940–1941 гг. на Средиземном море, победы адмирала Каннингхэма, боевой путь авианосца «Арк Ройал», борьба эсминцев с немецкими подводными лодками — этому и посвящен сборник произведений английских военных историков.
![Подводный флот Третьего рейха. Немецкие подлодки в войне, которая была почти выиграна, 1939-1945 гг.](/storage/book-covers/30/30062c19bc7d855801bed4f076d5a63269c1520b.jpg)
В книге немецкого подводника Харальда Буша рассказывается о военных операциях германских субмарин во время Второй мировой войны. Успешные походы и изнурительная борьба за выживание, совершенствование стратегии и тактики морского боя и обновление технической базы судов. Обо всем этом ярко и образно повествует автор, а также приводит интересные детали из жизни и быта моряков-подводников.
![Битва при Креси. История Столетней войны с 1337 по 1360 год](/storage/book-covers/15/158c097621c4058a96ddbfdbfb46059b7207f7d3.jpg)
В книге описывается первый период Столетней войны – война Креси, начавшаяся вторжением Эдуарда III во Францию и закончившаяся заключением мира в Бретиньи. Альфред Бёрн оценивает ее как самый успешный вооруженный конфликт, в котором Англия когда-либо принимала участие. Он обосновывает утверждение о том, что военное искусство в то время сделало существенный шаг вперед, и рассказывает, как появился третий род войск – артиллерия.
![Потоп. Том 2](/storage/book-covers/99/9969308efa5559bc7a04703c4ad4296220e854a0.jpg)
Широкую известность польскому писателю Генрику Сенкевичу (1846-1916) принесла трилогия «Огнем и мечом», «Потоп» и «Пан Володыевский», посвященная поворотным событиям в истории его родины. В романе «Потоп» изображена феодальная шляхетская Польша в период, когда на ее территории в жестоких сражениях развертывалась польско-шведская война. Молодой хорунжий, а затем полковник Анджей Кмициц совершает не только ратные подвиги во имя родины, но и находит свою любовь — Александру Белевич.
![Потоп](/storage/book-covers/1e/1e71cdbda142f2c48a8e333b0002d548db06510a.jpg)
Вторая часть исторической трилогии рассказывает о шведской агрессии против Речи Посполитой в середине XVII века.
![Огнем и мечом. Часть 1](/storage/book-covers/95/95ae5c78419eb28081db5d1ada93cac7d6bf10e2.jpg)
Роман «Огнем и мечом» посвящен польскому феодальному прошлому и охватывает время с конца 40-х до 70-х годов XVII столетия. Действие романа происходит на Украине в годы всенародного восстания, которое привело к воссоединению Украины и России. Это увлекательный рассказ о далеких и красочных временах, о смелых людях, ярких характерах, исключительных судьбах.Сюжет романа основан на историческом материале, автор не допускает домыслов, возможных в литературных произведениях. Но по занимательности оригинальному повороту событий его роман не уступает произведениям Александра Дюма.
![Пан Володыёвский](/storage/book-covers/bd/bdb34de45de1f8191b5cf544a6e3d0005268c531.jpg)
Историческую основу романа «Пан Володыёвский» (1888 г.) польского писателя Генрика Сенкевича (1846–1916) составляет война Речи Посполитой с Османской империей в XVII веке. Центральной фигурой романа является польский шляхтич Володыёвский, виртуозный фехтовальщик, умеющий постоять за свою любовь и честь.