Аватары - [24]

Как странно наблюдать эту деятельность! Неизменно и без колебаний преследовалась одна цель, применялись все средства, дававшие людям возможность спастись, если бы только они захотели. Он пришёл, чтобы вызвать битву на Курукшетре. Он пришёл, как мы скоро увидим, чтобы добиться одной цели в приготовлении к будущим векам, но выполняя это, он давал людям, вовлечённым во зло в силу их собственного прошлого, всякий шанс, чтобы откликнувшись на предложенное покровительство, они могли перейти на сторону света и выступить против сил тьмы. Шри Кришна никогда не колебался в достижении своей цели, но всё же никогда не лишал человека ни одного средства, которым бы он мог воспользоваться, чтобы предотвратить её достижение. Вот урок, полный значения! Воля Высшего должна быть исполнена, но выполнение её не является оправданием для того, кто не прилагает к выполнению закона всех своих сил. Хотя воля должна быть выполнена, следует сделать всё, что позволяет праведность и сострадание, для того, чтобы люди могли выбрать свет, а не тьму, и лишь их упорный отказ сделать это в конце концов приводит к разрушению страны.

Теперь о роли учителя — стоит ли мне говорить о нём, как об учителе, который дал Бхагавад-гиту между двумя противостоящими армиями на Курукшетре? Он — учитель не только одного Арджуны, и не только лишь Индии, но всякого человеческого сердца, способного прислушаться к духовным наставлениям и понять хоть немного из глубокой мудрости, облечённой в человеческие слова. Вспомните более позднее высказывание: «Я учитель, о Арджуна, а ум — мой ученик». Его учеником является ум всякого человека, желающего быть наученным и получить наставления. Духовный учитель никогда не удерживает знание при себе из-за неохоты отдавать. Но передать его мешает недостаток восприимчивости тех, кому послание адресовано. Люди зломыслят и несправедливо судят божественное сердце великих учителей, как и слабое отражение этой любви в устах их посланников, когда думают, что знание не выдаётся, потому что им не хочется делиться ценным и они отдают так мало, как только возможно. Дело не в нежелании учителя давать, а в закрытом сердце слушающего, не в колебании учителя, а недостатке ушей, способных слышать, не в недостатке учителей, а в недостатке учеников, желающих и готовых учиться. Я слышу, как говорят: «Почему сейчас нет аватары? Или если даже не аватара, то почему великие риши не явятся, и не изложат перед людьми свою драгоценную мудрость? Почему они покинули нас? Почему в нашу эпоху мир не получает ту мудрость, которую они давали в старину?» Ответ в том, что они ждут, ждут с неустанным терпением, чтобы найти кого-либо, действительно желающего учиться, и когда хоть одно человеческое сердце откроется и скажет — научи меня, владыка — тогда учение снизойдёт потоком божественной энергии и наполнит это сердце. И если у вас нет учения, то это оттого, что ваши сердца заперты на ключ из золота, ключ славы, власти, желания удовольствий этого мира. Пока эти ключи запирают ваши сердца, учителя мудрости не могут войти, но только отоприте их и выкиньте ключ, как вы окажетесь наполнены мудростью, которая всегда ждала и была готова войти.

В роли искателя сердец — и здесь его снова так трудно понять! — этот Господь Майи, мастер иллюзии, испытывает сердца своих возлюбленных, а в меньшей степени — и мир в целом. К ним обращено учение, которое должно повести их верным путём. Для Арджуны, Бхимы, Юдхиштхиры, для самых близких, приготовлены самые суровые испытания, чтобы увидеть, не осталось ли в их сердце хотя бы крупицы зла, которая могла бы помешать их единению с ним. К чему же он стремится? К тому, чтобы они могли войти в его бытие, стать полностью его. Но они не могут войти туда, пока хоть одно семя зла остаётся в их сердцах. Они не могут войти, пока в их природе остался хоть один грех. И потому с нежностью, а не в гневе, с мудрейшей любовью, а не желая сбить с пути, Господь Любви испытывает сердца своих возлюбленных, чтобы всякое зло могло быть исторгнуто из них в тех тисках, с которые он их помещает. Два или три таких случая я помню, и, пожалуй могу упомянуть два из них, чтобы проиллюстрировать метод испытания. Битва на Курукшетре бушевала много дней, тысячи и десятки тысяч убитых были рассыпаны по этому страшному полю, и каждый день после восхода солнца Бхишма, главнокомандующий армии Куру, вступал в бой и сметал всё на своём пути, если только путь ему не преграждал Арджуна; но Арджуна не мог быть везде — его звали туда и сюда, и кони, управляемые его возничим Шри Кришной, как вихрь неслись по полю, неся с собой победу, а где возничего и Арджуны не было, Бхишма мог прокладывать свой путь. Пандавы падали духом, и однажды ночью в шатре, когда они отдыхали перед завтрашней битвой, царь Юдхиштхира объявил, что пока Бхишма не будет убит, ничего нельзя сделать. И тут с уст искателя сердец слетели слова испытания. «Слушай, завтра я пойду и убью его». Согласится ли Юдхиштхира? Ведь на его пути стояло обещание — вы, наверно, помните, что когда Дурйодхана и Арджуна пришли к спящему Кришне, у них возник вопрос, что кому достанется. Кришна один, невооружённый, должен был пойти на одну сторону, другой же доставалась его мощная армия. Арджуна выбрал безоружного Кришну; Дурйодхана же — армию, готовую к бою. Таким образом, в обещание аватары входило, что сам он не будет сражаться. Он отправился на битву безоружным и облачённым только в жёлтую шелковую одежду, держа в руках лишь кнут возничего. Чтобы побудить Арджуну сражаться, он дважды спрыгивал с колесницы с кнутом в руке, будто собирался атаковать и убить Бхишму. И каждый раз Арджуна останавливал его, напоминая о его словах. И вот наступило испытание для безупречного царя, как его часто называли. Должен ли Кришна нарушить своё слово, чтобы добиться победы? Но тот стоял твёрдо. Его ответ был таков: «ты дал обещание, и оно не может быть нарушено». Он прошёл испытание, он выстоял. Но в этом благородном сердце всё же оставалась одна слабость, которая подспудно не давала ему приблизиться к Господу. Это была неспособность проходить испытания в одиночку, склонность полагаться на кого-то более сильного, который бы поддержал его собственное решение. Эта слабость должна была быть выжжена огнём. В критический момент битвы он узнал об успехе Дроны, сметавшем всё на своём пути, что он непобедим и единственный путь убить его — распространить слух о том, что его сын погиб. Тогда бы он уже не стал сражаться. Бхима убил слона, которого звали так же, как и сына Дроны, и сказал так, чтобы Дрона услышал: «Ашваттхама убит». Но Дрона не стал бы этому верить, пока это не сказал и царь Юдхиштхира. Для царя наступило испытание. Скажет ли он формальную правду, которая по сути — ложь, чтобы выиграть битву? Он отказался и не стал это делать даже по просьбе брата. Но смог ли бы он в одиночку держаться истины, когда все, кого он уважает, казалось бы, приняли другую сторону? И Великий сказал: «скажи ему, что Ашваттхама убит». Должен ли он был поступить так, раз его попросил сам Шри Кришна? Должен ли был он сказать ложь, потому что так посоветовал тот, кого он почитает? Нет, ни Бог, ни человек не должны заставить душу совершить то, о чём она знает, что это против Бога и его закона, и лучше пусть она останется одна во вселенной, чем согрешит против истины. И когда под прикрытием авторитета того, кого почитал Юдхиштхира, была сказана ложь, которую он в глубине сердца и так желал сказать, он пал — его колесница опрокинулась на землю, и печаль и страдания сопровождали его до самого последнего дня, пока он один не предстал перед лицом царя небес и не поставил долг защиты даже собаки выше божественного приказа и небесного блаженства. Тогда он показал, что преподанный ему урок дал свои очищающие результаты, и сердце его свободно от малейшей слабости. Но ведь люди говорят, что Шри Кришна посоветовал сказать ложь? Братья мои, разве вы не видите, что стоит за иллюзией? И разве есть что-либо в мире, что не совершается Высшим? Нет никакой жизни, никакого Я, кроме как его, ничего, кроме его жизни по всей его вселенной, и каждое действие — это в конце концов его действие. «Из обманов я — азартная игра»,