Ах, эта белая сирень… - [19]

«Прощайте, милые ёлки! Я завидую вам. Я бы хотела прямо сейчас оказаться рядом с вами такой же свежей, зелёненькой ёлочкой, чтобы хотя бы изредка видеть моего милого друга». Беззвучные слёзы текут по её щекам, и уже под быстрый стук колёс она шепчет распухшими от слёз губами: «Милые ёлки, передайте моему милому другу, что я люблю его».

Шло время. В Пархаре родители Маши сняли дом под жильё и сразу, удивительное дело, заплатили квартплату за пять месяцев вперёд, а когда прошли уплаченные месяцы, хозяин выгнал их, и они ютились в сарае — знакомые сжалились.

О техникуме не могло быть и речи. Родители каждый день скандалят, а то и дерутся, отец пьянствует. Маша устроилась ученицей бухгалтера в райпо и надеется на скорую встречу с Ринатом. Она всё ещё говорит себе: «Если любит — приедет», — но он не едет и не даёт о себе знать. Тоска гложет её сердце, печаль гасит радость жизни.

Прошло ещё полгода — и ни одной весточки от Рината.

«При желании мог бы адрес мой взять у моих подруг, — грустно думает Маша. — Что же случилось с тобой, мой милый друг, мой прекрасный принц? Почему ты не ищешь свою прекрасную принцессу? Или слабо отыскать её за высокими горами, за быстрыми реками Таджикистана, за колючей проволокой пограничной полосы, в царстве Змея Горыныча?»

Маша смахивает набежавшие на глаза слёзы. Поднимает лицо к небу, глядит в пространство заплаканными глазами и говорит в пустоту, словно владеет возможностью вот таким странным способом донести всю печаль-тоску до Рината через небеса: «Дорогой, долго же ты ищешь свою самую красивую девушку на свете, как ты однажды сказал обо мне Рае, а может быть, ты вовсе и не ищешь, а давно сидишь в вороньем гнезде Малики».

Александру Акимовичу жизнь в сарае пришлась не по вкусу. Он остался без работы и однажды просто исчез из дома.

— Садился в машину, идущую в Сталинабад, — сказали люди, видевшие его в тот день.

Анна вместе с Машей и Славиком сходили в райисполком, и им дали жильё в двухэтажном общежитии.

Жизнь понемногу налаживается. Прошло уже больше года, как они живут в Пархаре. Маша стала отходить от душевной тяготы. В лице пока не было ещё той прелести непрестанно горевшего огня оживления, но радость появлялась в её глазах, когда она глядела на цветущие персиковые деревья, на цветы или просто слушала пение птиц. Она теперь чаще ходит в кино и не сидит постоянно за книгой.

Маша ещё сравнивает молодых людей с Ринатом и находит их в невыгодном свете, но всё же в кино или на танцы пойти с одним из них теперь не отказалась бы. Чувство к Ринату постепенно притуплялось, прячась в тайники её души. Стали появляться возле неё парни, и одному из них она отдаёт предпочтение. Он много говорит о своей любви к ней, называет её смыслом всей жизни и с первого же дня знакомства зовёт её в загс. Маше он нравится, но душа не в восторге от него, как это было с Ринатом, однако Михаил настойчиво идёт к своей цели, и через несколько месяцев Маша, следуя советам Анны: «Маша, люби того, кто тебя любит», — поверив в его искреннее чувства к ней, полюбила его и стала его женой.

Счастье в супружеской жизни оказалось коротким. Не прошло и трёх месяцев, как их браку стала угрожать опасность разрыва. Выявилась старая связь Михаила с женой начальника заставы, где он служил, и под давлением той женщины Михаил стал вспыльчив, груб. А ребёнка, который уже зародился под сердцем Маши, он не желает видеть появившимся на свет.

Маша в отчаянии. Ищет выход из создавшегося положения, и ничего лучшего не видит, как только взять отпуск с работы и уехать с Анной в Самсоново. Анна собралась повидаться со своей матерью, к тому времени переехавшей жить из России к своей старшей дочери Дарье, сестре Анны, в Туркмению.

«Пусть будет, что будет, — решает Маша. — К тому времени, когда я вернусь, всё решится само собой».

— Тётя Даша, — обратилась Маша к тётке сразу же после встречи с ней в Самсоново, — скажи, спрашивал ли кто-нибудь обо мне?

— Подожди-ка, дай вспомнить… А ведь правда, спрашивали о тебе две женщины. Одна совсем ещё девчонка, а другая, видно, её мать. Вскорости, как вы уехали.

— Ну и что? — нетерпеливо спрашивает Маша тётю.

— Да ничего. Допытывались, был ли вместе с тобой парень, когда вы уезжали.

Маша догадалась, что это были Рая с матерью.

— Что же они ещё говорили? Куда же мог деться их сын и брат? — допытывается Маша, уже предчувствуя что-то ужасное.

— Он будто бы пошел рыбу ловить на речку и бесследно исчез. Несколько дней его искали. Так и не нашли. Обнаружили лишь его одежду в лодке. Видимо, утонул в реке.

От этого известия Маша просто задохнулась от горя. Она схватилась за сердце, хватая воздух открытым ртом.

— Что с тобой? — встревожилась тётя.

— Ничего, — еле вытолкнула она из себя слово, — сейчас пройдёт. Я на улицу выйду. На воздух.

Тётя недоумённо смотрит ей вслед. Маша нетвёрдой походкой, наталкиваясь то на стул, то на спинку кровати, выходит из квартиры под звёздное небо.

Глубокая ночь. Во дворе ни души. Тихо. Ни шума машин, ни свистка маневрового паровоза железнодорожной станции. Высоко в небе беспечально сияют, перемигиваясь друг с другом, крупные, яркие звёзды.