Адель. Звезда и смерть Адели Гюс - [8]
В голосе, манерах и позе Розы было столько театральной напыщенности, что мне стало невыразимо противно. Брезгливо вырвав руки, я угрюмо сказал ей:
— Адель у меня в комнате. Коридорный Жан проводит вас. Идите за ней!
Затем я повернулся и ушел в лавочку.
Когда я вернулся с хлебом и горячим молоком, Адель была еще у меня. Подходя к двери, я услышал обрывки ее разговора с матерью. Старуха говорила льстиво и заискивающе, Адель отвечала ей сухими, злобными репликами.
Не успел я поставить молоко и хлеб на стол, как Адель с радостным криком бросилась ко мне на шею и крепко поцеловала меня прямо в губы. Это был поцелуй младшей сестренки, поцелуй ребенка, и все-таки эта ласка заставила меня вздрогнуть и слегка отстранить от себя девочку.
— Я не хотела уходить, не повидавшись с тобой, братишка! — с кошачьей ласковостью говорила мне тем временем Адель. — Я тебе так благодарна, так благодарна!
Мать сделала какое-то движение, явно собираясь присоединиться к благодарностям дочери, но я угрюмо отвернулся от нее и сказал Адели:
— Вот молоко и хлеб, Адель, ты, должно быть, голодна! Перестань болтать и кушай поскорее; мне пора в контору!
Не заставляя себя упрашивать, Адель весело подскочила к столу, уселась на высокую табуретку и, болтая ногами, принялась уписывать молоко с хлебом. В это время Роза подошла ко мне и сказала с тронувшей меня простотой:
— Простите меня, господин Гаспар, что я наговорила вам разных гадостей! Бедность и несчастья так издергали меня, что я хожу словно сама не своя. Иной раз сама говорю что-нибудь, а внутри меня другая «я» сидит, которая слушает да удивляется. Вот иной раз бедной Адели от меня попадает, а ведь на самом деле я так горячо люблю ее.
— Меньше бы любила, да чаще кормила бы! — кинула Адель, запихивая себе в рот остатки булки: эта маленькая обжора снова ничего не оставила мне!
— Я нисколько не сержусь на вас, мадам, — ответил я Розе. — Я отлично понимаю, что вы взволновались за дочь. Меня только взбесило, что вы, будучи сами виноваты, накидываетесь на человека… Ну, да дело прошлое, не будем вспоминать о том, что было: я ведь тоже у вас в долгу не остался!
— Так докажите на деле, что вы не сердитесь! — с обрадованным видом подхватила старуха. — Поужинайте сегодня с нами!
— Но, мадам… — смущенно начал я.
— Ну да, вас затрудняет наша бедность, вы боитесь обездолить нас? Но я очень прошу вас: не обижайте нас и примите мое приглашение. Мое положение теперь значительно улучшилось, а кроме того, мне надавали от вчерашнего пира столько вкусных вещей, что мне есть чем по-настоящему принять вас. Умоляю вас, дорогой месье, не отказывайтесь!
Мне не очень-то улыбалась мысль угощаться объедками актрис и кутил, но, когда я посмотрел на Адель, в ее голубых глазах блеснула такая мольба, что я не нашел в себе сил отказаться. И я принял предложение, после чего голодный ушел в контору: по дороге можно было чего-нибудь купить и тут же съесть.
Вернувшись из конторы, я спустился к назначенному часу вниз, где помещалась квартира Гюс. Я постучался — никто не ответил мне на стук; заметив, что дверь отворена, я вошел в первую комнату.
Все здесь говорило об ужасной бедности. Некрашеный деревянный стол, такие же табуретки и ободранный шкаф составляли всю ее меблировку. Но я сразу заметил, что к моему приходу готовились: стол, табуретки и пол были вымыты и выскреблены начисто, и кое-где еще виднелись пятна непросохшей воды.
В комнате никого не было, а из соседней доносились голоса. Я кашлянул, но ответа не было. Прислушавшись, я различил голос Адели, декламировавшей:
Мрачно ехал он в думах микенским путем,
Безнадежной рукой…
— Не то, Адель, совершенно не то! — каким-то отчаянием зазвенел голос ее матери.
Я был поражен. Еще недавно я по протекции Сесиль слышал «Федру», знаменитую трагедию Расина, а любимица жуирующего Парижа Фанни Молле (в просторечии: Фаншон) произносила эти самые слова несравненно хуже и бледнее, нежели теперь это делала Адель. Чем же недовольна старая Гюс?
Ее дальнейшие объяснения развеяли мое недоумение.
— Ты подумай только, — сказала она, — ведь тут должна выразиться целая смесь чувств. Она и злобствует, и раскаивается, она ненавидит Ипполита, но в то же время и любит его. Она принижена его отпором, но не может забыть, что она все-таки царица. В каждом слове двойная игра чувств и страстей… Ну, повтори это еще раз, милочка!
Адель снова начала:
— «Мрачно ехал»…
— Да как ты не понимаешь, — со страданием перебила ее мать, — что все дело не в том, что он «ехал», а что он ехал «мрачно»? А ты ставишь ударение…
— Мне это надоело, мать, я устала! — капризно заявила Адель.
— Что же делать, дочка? — ответила мать. — Какие бы у тебя ни были способности к сцене, а без упражнений ты ничего не добьешься! Для того, чтобы сделаться истинной актрисой, мало одного таланта!
— Ну, вот еще! — послышался капризный голосок Адели. — У Фаншон нет ровно никакого таланта, а между тем она пользуется огромным успехом! Я достаточно красива, чтобы сделать карьеру не хуже чем у нее…
— Голубушка! — перебила ее мать. — Да ведь если Фаншон сегодня подурнеет, так ее завтра же прогонят со сцены! Да и цена женщине совсем другая, если она и красива, и талантлива!
![Елизавета Петровна](/storage/book-covers/1c/1c4ee692489c1ad23ff15731b70b02a6d3ec4c59.jpg)
Восемнадцатый век, полный таинств, секретности, и по сию пору остаётся во многом загадкой для современного человека. Особенно мало изучен период «царства Женщин».Понять, глубже разобраться в этом далёком от нас времени помогают замечательные русские романисты Николай Гейнце и Евгений Маурин.Под их пером оживают события давно минувших лет.Живая картина давних событий в романе Н. Гейнце захватывает читателя с первых страниц.Маурин, скрупулёзный в отборе исторических фактов, скорее историк, нежели писатель, по-новому заставляет современного читателя посмотреть на главные события, происходившие в сороковых годах XVIII века.Оба романа весьма полно раскрывают время царствования дочери Петра Первого – Елизаветы Петровны.В книгу входят романы:Е.
![Могильный цветок](/storage/book-covers/ea/ea963b35eab63a645571a86db2beb10cb056233d.jpg)
В романах Евгения Ивановича Маурина разворачивается панорама исторических событий XVIII века. В представленных на страницах двухтомника произведениях рассказывается об удивительной судьбе французской актрисы Аделаиды Гюс, женщины, через призму жизни которой можно проследить за ключевыми событиями того времени.В первый том вошли романы «Могильный цветок» и «Возлюбленная фаворита».
![Шах королеве. Пастушка королевского двора](/storage/book-covers/67/67fb7616b61811d523dbb4603b98e1294ef57e34.jpg)
Евгений Маурин – признанный мастер историко-авантюрной прозы, чьи романы отличают виртуозно прописанный, динамичный захватывающий сюжет и потрясающее умение передавать дух той или иной исторической эпохи.«Шах королеве» и «Пастушка королевского двора» – наиболее известные романы писателя, действие в которых разворачивается во второй половине ХVII века при дворе знаменитого «короля-Солнца» Людовика XIV. Изощренные придворные интриги и интимные похождения венценосных особ, роковые красавицы и любовные страсти, распутство и коварство, ревность и предательство – все это вы найдете на страницах потрясающе увлекательных сочинений Маурина, любимых не одним поколением истинных ценителей первоклассной исторической прозы.
![Возлюбленная фаворита](/storage/book-covers/92/92c9be8423e40b4a7fd99f41cc6d9c60f6273cff.jpg)
В романах Евгения Ивановича Маурина разворачивается панорама исторических событий XVIII века. В представленных на страницах двухтомника произведениях рассказывается об удивительной судьбе французской актрисы Аделаиды Гюс, женщины, через призму жизни которой можно проследить за ключевыми событиями того времени.В первый том вошли романы «Могильный цветок» и «Возлюбленная фаворита».
![Кровавый пир](/storage/book-covers/d8/d8722316c8e5fbc8515c5237a627c35c778c26c7.jpg)
В романах Евгения Ивановича Маурина разворачивается панорама исторических событий XVIII века. В представленных на страницах двухтомника произведениях рассказывается об удивительной судьбе французской актрисы Аделаиды Гюс, женщины, через призму жизни которой можно проследить за ключевыми событиями того времени.Во второй том вошли романы: «Венценосный раб», «Кровавый пир», «На обломках трона».
![Людовик и Елизавета](/storage/book-covers/09/09dfe0a2dc934dca6a430267c3ab20e2334ce186.jpg)
Маурин Евгений Иванович (умер в 1925 г.) – беллетрист, признанный мастер историко-авантюрной прозы, чьи романы отличают виртуозно прописанный, динамичный, захватывающий сюжет и потрясающее умение передавать дух той или иной исторической эпохи. В данном томе представлен роман «Людовик и Елизавета», повествующий о временах бироновского правления и немецкого влияния при русском дворе, когда любовь и политика тесно переплелись в борьбе за трон. Главная героиня романа – будущая императрица Елизавета, но на первом плане оказывается не столько историческая эпоха, сколько интимные похождения персонажей – венценосных особ и их фаворитов.
![История французской революции. От первых дней до Директории](/storage/book-covers/6b/6b47861eba33deb073385ddda1f1f1653d24e40a.jpg)
Вильгельм Йозеф Блос (1849–1927) – видный немецкий писатель, журналист и политик. Его труд по истории Великой французской революции впервые был опубликован ещё в 1888 г. и выдержал до Второй мировой войны несколько переизданий, в том числе и на русском языке, как до революции, так и уже в Советской России. Увлекательно и обстоятельно, буквально по дням В. Блос описывает события во Франции рубежа XVIII–XIX столетий, которые навсегда изменили мир. В этой книге речь идёт о первых пяти годах революции: 1789–1794.
![Цвет. Захватывающее путешествие по оттенкам палитры](/storage/book-covers/c3/c3df2775b0652150229a926c982a4cad03c42478.jpg)
Как благородный синий цвет прошел путь от отдаленных лабиринтов в Афганистане до кисти Микеланджело? Какая связь между коричневой краской и древнеегипетскими мумиями? Почему Робин Гуд носил Линкольн-зеленый? Виктория Финли отправляет нас в путешествие по всему миру и сквозь века, исследуя физические материалы, которые окрашивают наш мир (драгоценные минералы или кровь насекомых), а также социальные и политические значения, которые цвета несут во времени. Отправьтесь в захватывающее приключение с бесстрашной журналисткой, путешествуя по древним торговым путям; познакомьтесь с финикийцами, плывущими по Средиземному морю в поисках пурпурной раковины, которая принесет им богатство и удачу; встретьтесь с чилийскими фермерами, разводящими насекомых из-за красного цвета их крови.
![История почты. От голубиной до электронной](/storage/book-covers/54/54082a3ba6d7f75f8577ba1a95e4c16402dee426.jpg)
Развитие почты как системы передачи корреспонденции заняло сотни лет, и для этого человек приспосабливал многие свои изобретения. Так от голубиной почты или сигнального дыма от костров мы пришли к доставке корреспонденции дронами и электронной почте. Древнегреческий историк Геродот сказал: «Ни снег, ни дождь, ни жара, ни мрак ночи не удержат курьеров от скорейшего завершения предначертанного пути». Эти слова настолько правильно отображают главную задачу почты, что стали неофициальным девизом Почтовой службы США.
![Сент-Ив. Принц Отто](/storage/book-covers/a8/a8d0a398fcb8422e39cb4da7c8413ccd07e81278.jpg)
В книгу включены два малоизвестных произведения английского писателя Роберта Льюиса Стивенсона — остросюжетные приключенческо-романтические романы «Сент-Ив» и «Принц Отто». Принцип мужественного оптимизма, провозглашенный писателем в конце 70-х годов и являющийся основополагающим в его программе неоромантизма, с особой убежденностью и воодушевлением проявляется в публикуемых романах, один из которых — «Принц Отто», в послереволюционное время переиздается у нас впервые. Для массового читателя. Художник Г.
![Эпоха крайностей. Короткий двадцатый век (1914–1991)](/storage/book-covers/cc/cc1b63e86fdd9f949165668021a7282a3b08ae35.jpg)
“Эпоха крайностей: Короткий двадцатый век (1914–1991)” – одна из главных работ известного британского историка-марксиста Эрика Хобсбаума. Вместе с трилогией о “длинном девятнадцатом веке” она по праву считается вершиной мировой историографии. Хобсбаум делит короткий двадцатый век на три основных этапа. “Эпоха катастроф” начинается Первой мировой войной и заканчивается вместе со Второй; за ней следует “золотой век” прогресса, деколонизации и роста благополучия во всем мире; третий этап, кризисный для обоих полюсов послевоенного мира, завершается его полным распадом.
![Русские тайны немецкого Висбадена](/storage/book-covers/5d/5decf2d4e9a3e1fa4891a4e1ad41c756c0738f56.jpg)
Новая книга Светланы Арро – о династических связях России и Германии в XIX веке, когда две страны породнились благодаря многочисленным бракам великих князей, княжён, принцев, принцесс, царей и королей. Эти отношения основаны на взаимных поисках женихов и невест, которые не всегда завершались браками, но создавали дружелюбие государств. Немецкие принцессы становились русскими царицами, а русские княжны немецкими королевами. Русско-европейский рынок невест и женихов работал бесперебойно. Немецкие невесты и женихи мечтали о богатой, великолепной и загадочной России.